nyat: (Владка Мид)
продолжение.
предыдущие посты: http://toh_kee_tay.livejournal.com/tag/vladka%20meed

Польские друзья.



Необходимо подчеркнуть, что не все поляки, с которыми мы имели дело, были вероломными шантажистами или расчетливыми торгашами. Да, большинство неевреев действительно требовали денег за любую услугу. Но были и люди с добрым сердцем, сочувствовавшие нашим бедам. Некоторые рисковали жизнью, спасая евреев. Без помощи этой горстки друзей-поляков еврейскому подполью на «арийской стороне» мало что удалось бы. В решающие моменты и в самое опасное время они помогали нам выполнять наши задания.

Ванда Вноровска )

Юлиана Лариш )

Перо )

Хелена Цыборовская )

(***
Я не нашла фотографий ни Ванды, ни Юлианы, ни Перо. Вот единственная фотография Хелены Цыборовской:

Read more... )

***)

продолжение следует.
nyat: (Владка Мид)
продолжение.
предыдущие посты: http://toh_kee_tay.livejournal.com/tag/vladka%20meed

Нелегальные квартиры



С расширением нашей деятельности возросла потребность в нелегальных квартирах. Связные постоянно искали подходящие помещения. В первую очередь жилье выделялось тем, у кого была еврейская внешность. Для совещаний и переговоров мы собирались на квартирах тех из наших товарищей, у кого была арийская внешность, и для кого принимать гостей было нормальным обычным делом.

На Сенаторской 9 в небольшой комнате на четвертом этаже жил Генрик Фишгрунд (*** Сало (Саломон) «Генрик» Фишгрунд – член Бунда с каких-то еще революционных годов, ему ко времени нашего рассказа уже лет 50. ***) Бундовцы собирались там еще до восстания Варшавского гетто. Именно там я впервые встретила Абрашу Блюма (*** см. тут http://toh-kee-tay.livejournal.com/612099.html и тут http://toh-kee-tay.livejournal.com/612864.html ***) и Берека Шнайдмила, представителя центрального комитета в гетто и командира одного из вооруженных отрядов во время восстания, а так же других лидеров подполья, таких как Самсонович, Мускат и Леон Фейнер (*** Леон Фейнер – настоящее имя Миколая Березовского, во множестве упоминаемого в этой книге связного с польским подпольем; кто такой Мускат, не знаю; о Самсоновиче см. ниже в этой главе. ***) Сюда приходили курьеры, чтобы забрать деньги, фальшивые документы и «нелегальную» литературу, полученную от польского подполья для раздачи евреям, проживавшим в городе нелегально и пытавшимся выдать себя за поляков.

То и дело из предосторожности мы собирались где-нибудь еще. Какое-то время я встречалась с Миколаем (*** с Леоном Фейнером ***) в доме у Муската, заходила через день – отчитаться о проделанной работе и получить новые инструкции. Но польская домохозяйка Муската начала подозрительно относиться к моим частым визитам, и их количество пришлось сократить. Да и ездить так часто на трамвае в Жолибож было опасно, так как в трамваях постоянно проводились полицейские облавы.

После этого встречи с Миколаем проходили по адресу Журавя 24, где жили Самсонович и полячка Васовская. Квартирная хозяйка, смелая женщина, подпольщица, разрешала нам проводить у нее дома совещания, сотрудничала с организациями помощи евреям. Ее дом был местом встреч различных польских и еврейских подпольных движений, и поэтому доступ в него был ограничен: только ограниченное число связных могли приходить в назначенное время, и только по крайней необходимости. Некоторые наши «нелегальные» доументы хранились там спрятанные под половицами, а потайная ниша использовалась как сейф для денег, прибывших для нас из Лондона и других мест.

лирическое отступление - Тетя Нюся  )

Квартира на Журавя 24 служила нам вплоть до восстания в «Арийской» Варшаве, которое произошло примерно через год после восстания Варшавского гетто. После этого мы собирались в квартире на Лешно 18.

Эту квартиру превратили в укрытие для Циви Любеткин, Антека (*** Ицхака Цукермана ***) и Марека Эдельмана, выживших командиров бойцов гетто.

лирическое отступление – Годы спустя  )


Эта квартира служила также координационым центром для выживших бойцов гетто, еврейских партизанских групп и боевых организаций из различных польских концлагерей. Позже там жили Бернард Голдшейн (*** один из основателей еврейской боевой организации, позже участник варшавского восстания ***) и Ривка Розенштейн. Там же иногда встречались и связные.

продолжение следует.
nyat: (Default)
Все документы из архива Мемориального Музея Катастрофы: http://www.ushmm.org/research/collections/



Полковник Хосе Артуро Кастельянос Контрерас – генеральный консул республики Сальвадор в Женеве с 1941-го по 1945-й год. Издал больше десятка тысяч липовых документов, удостоверявших сальвадорское гражданство евреев по всей оккупированной Европе. Владелец такого документа находился под защитой Красного Креста, а позже еще и швейцарского консульства в Будапеште. Теперь-то про полковника Кастельяноса знают все, много где можно о нем прочитать, и Яд ва-Шем присвоил ему пару лет назад звание праведника мира, а при жизни он себя не афишировал. Не жизнью же он, в самом деле, рисковал. Просто у него был друг-еврей, еще с довоенных времен. И глядя, каково тому теперь приходится (а приходилось буквально без передышки бежать от погони), полковник решил помочь.

Друга – его звали Джордж Мандл – Хосе Кастельянос взял на работу к себе в женевское консульство на специально для него созданную должность «первого секретаря» и выдал ему и его семье сальвадорские паспорта, в которых фамилия Мандл поменялась на аутентичное Мантелло. А вскоре, начиная с 1942-го года, консульство принялось за массовое производство удостоверений гражданства республики Сальвадор для евреев из стран, оккупированных нацистами.

Это были фальшивые удостоверения – их владельцы не были гражданами Сальвадора. И это были подлинные документы – выданные официальными чиновниками, сальвадорскими дипломатами, на настоящих бланках, подписанные самим «первым секретарем» и заверенные подлинной печатью! И по запросу в генеральное консульство вам ответят, что да, разумеется – документы настоящие.

Росла и ширилась сальвадорская еврейская диаспора в Европе. Всё это делалось абсолютно бесплатно, заверенные фотокопии доставлялись адресатам связными еврейского подполья, почтой Швейцарии и дипломатами нейтральных стран. Отношение к ним и даваемые ими гарантии оказались разными в зависимости от страны. В большинстве стран восточной Европы они были почти бесполезны, но, например, в Дании «граждан Сальвадора» вместо Собибора и Освенцима отправляли в специальную секцию Берген-Бельзена, а по свидетельству из Бельгии – не депортировали вообще. Но сильнее всего эти документы помогли венгерским евреям – после того, как Будапешт признал нейтральную Швейцарию официальным представителем интересов Сальвадора в Венгрии, и сотни заверенных бланков с печатями были посланы швейцарскому консулу Карлу Лутцу.

Под катом – они, родимые. Фальшивые документы. Подлинные свидетельства беды и неравнодушия к ней. Все эти люди на фотографиях – для каждого из них эта бумажка означала надежду. Для одних она оправдалась, а для других – нет.

много )

А это сам «первый секретарь», чья подпись стоит под каждым удостоверением.
Джордж Мандл-Мантелло:

Read more... )

В мае 1944-го румынский дипломат-антифашист Флориан Манолиу собственноручно доставил удостоверения сальвадорского гражданства в трансильванскую Бистрицу – родителям Джорджа Мандла. Манолиу опоздал на несколько дней – всех евреев Бистрицы уже отправили в Освенцим.

По окончании войны полковника Кастельяноса перевели в Лондон, а еще через несколько лет он ушел в отставку, уехал с женой и тремя дочерьми домой в Сальвадор и умер в неизвестности в 1977-м году.
nyat: (Default)
Все документы из архива Мемориального Музея Катастрофы: http://www.ushmm.org/research/collections/



Полковник Хосе Артуро Кастельянос Контрерас – генеральный консул республики Сальвадор в Женеве с 1941-го по 1945-й год. Издал больше десятка тысяч липовых документов, удостоверявших сальвадорское гражданство евреев по всей оккупированной Европе. Владелец такого документа находился под защитой Красного Креста, а позже еще и швейцарского консульства в Будапеште. Теперь-то про полковника Кастельяноса знают все, много где можно о нем прочитать, и Яд ва-Шем присвоил ему пару лет назад звание праведника мира, а при жизни он себя не афишировал. Не жизнью же он, в самом деле, рисковал. Просто у него был друг-еврей, еще с довоенных времен. И глядя, каково тому теперь приходится (а приходилось буквально без передышки бежать от погони), полковник решил помочь.

Друга – его звали Джордж Мандл – Хосе Кастельянос взял на работу к себе в женевское консульство на специально для него созданную должность «первого секретаря» и выдал ему и его семье сальвадорские паспорта, в которых фамилия Мандл поменялась на аутентичное Мантелло. А вскоре, начиная с 1942-го года, консульство принялось за массовое производство удостоверений гражданства республики Сальвадор для евреев из стран, оккупированных нацистами.

Это были фальшивые удостоверения – их владельцы не были гражданами Сальвадора. И это были подлинные документы – выданные официальными чиновниками, сальвадорскими дипломатами, на настоящих бланках, подписанные самим «первым секретарем» и заверенные подлинной печатью! И по запросу в генеральное консульство вам ответят, что да, разумеется – документы настоящие.

Росла и ширилась сальвадорская еврейская диаспора в Европе. Всё это делалось абсолютно бесплатно, заверенные фотокопии доставлялись адресатам связными еврейского подполья, почтой Швейцарии и дипломатами нейтральных стран. Отношение к ним и даваемые ими гарантии оказались разными в зависимости от страны. В большинстве стран восточной Европы они были почти бесполезны, но, например, в Дании «граждан Сальвадора» вместо Собибора и Освенцима отправляли в специальную секцию Берген-Бельзена, а по свидетельству из Бельгии – не депортировали вообще. Но сильнее всего эти документы помогли венгерским евреям – после того, как Будапешт признал нейтральную Швейцарию официальным представителем интересов Сальвадора в Венгрии, и сотни заверенных бланков с печатями были посланы швейцарскому консулу Карлу Лутцу.

Под катом – они, родимые. Фальшивые документы. Подлинные свидетельства беды и неравнодушия к ней. Все эти люди на фотографиях – для каждого из них эта бумажка означала надежду. Для одних она оправдалась, а для других – нет.

много )

А это сам «первый секретарь», чья подпись стоит под каждым удостоверением.
Джордж Мандл-Мантелло:

Read more... )

В мае 1944-го румынский дипломат-антифашист Флориан Манолиу собственноручно доставил удостоверения сальвадорского гражданства в трансильванскую Бистрицу – родителям Джорджа Мандла. Манолиу опоздал на несколько дней – всех евреев Бистрицы уже отправили в Освенцим.

По окончании войны полковника Кастельяноса перевели в Лондон, а еще через несколько лет он ушел в отставку, уехал с женой и тремя дочерьми домой в Сальвадор и умер в неизвестности в 1977-м году.
nyat: (Default)
Все документы из архива Мемориального Музея Катастрофы: http://www.ushmm.org/research/collections/



Полковник Хосе Артуро Кастельянос Контрерас – генеральный консул республики Сальвадор в Женеве с 1941-го по 1945-й год. Издал больше десятка тысяч липовых документов, удостоверявших сальвадорское гражданство евреев по всей оккупированной Европе. Владелец такого документа находился под защитой Красного Креста, а позже еще и швейцарского консульства в Будапеште. Теперь-то про полковника Кастельяноса знают все, много где можно о нем прочитать, и Яд ва-Шем присвоил ему пару лет назад звание праведника мира, а при жизни он себя не афишировал. Не жизнью же он, в самом деле, рисковал. Просто у него был друг-еврей, еще с довоенных времен. И глядя, каково тому теперь приходится (а приходилось буквально без передышки бежать от погони), полковник решил помочь.

Друга – его звали Джордж Мандл – Хосе Кастельянос взял на работу к себе в женевское консульство на специально для него созданную должность «первого секретаря» и выдал ему и его семье сальвадорские паспорта, в которых фамилия Мандл поменялась на аутентичное Мантелло. А вскоре, начиная с 1942-го года, консульство принялось за массовое производство удостоверений гражданства республики Сальвадор для евреев из стран, оккупированных нацистами.

Это были фальшивые удостоверения – их владельцы не были гражданами Сальвадора. И это были подлинные документы – выданные официальными чиновниками, сальвадорскими дипломатами, на настоящих бланках, подписанные самим «первым секретарем» и заверенные подлинной печатью! И по запросу в генеральное консульство вам ответят, что да, разумеется – документы настоящие.

Росла и ширилась сальвадорская еврейская диаспора в Европе. Всё это делалось абсолютно бесплатно, заверенные фотокопии доставлялись адресатам связными еврейского подполья, почтой Швейцарии и дипломатами нейтральных стран. Отношение к ним и даваемые ими гарантии оказались разными в зависимости от страны. В большинстве стран восточной Европы они были почти бесполезны, но, например, в Дании «граждан Сальвадора» вместо Собибора и Освенцима отправляли в специальную секцию Берген-Бельзена, а по свидетельству из Бельгии – не депортировали вообще. Но сильнее всего эти документы помогли венгерским евреям – после того, как Будапешт признал нейтральную Швейцарию официальным представителем интересов Сальвадора в Венгрии, и сотни заверенных бланков с печатями были посланы швейцарскому консулу Карлу Лутцу.

Под катом – они, родимые. Фальшивые документы. Подлинные свидетельства беды и неравнодушия к ней. Все эти люди на фотографиях – для каждого из них эта бумажка олицетворяла надежду. Для одних она оправдалась, а для других – нет.

много )

А это сам «первый секретарь», чья подпись стоит под каждым удостоверением.
Джордж Мандл-Мантелло:

Read more... )

В мае 1944-го румынский дипломат-антифашист Флориан Манолиу собственноручно доставил удостоверения сальвадорского гражданства в трансильванскую Бистрицу – родителям Джорджа Мандла. Манолиу опоздал на несколько дней – всех евреев Бистрицы уже отправили в Освенцим.

По окончании войны полковника Кастельяноса перевели в Лондон, а еще через несколько лет он ушел в отставку, уехал с женой и тремя дочерьми домой в Сальвадор и умер в неизвестности в 1977-м году.
nyat: (Buchenwald survivors kids)
Наверное, для каждого его плен – самый долгий, его свобода – самая сладкая, его марш смерти – самый мучительный.

Два месяца гнали их в лютую стужу, босых, полуодетых, избитых, израненых, неделями не евших ни крошки, вместо воды – грязный снег под ногами. Из всей почти полуторатысячной колонны их оставалось не более трехсот. «До меня не сразу дошло, что все эти существа – женщины...»

А в городках по обочинам дороги поглазеть на них собираются местные, тепло укутанные, сытые, от мороза румяные, любопытные. «Мама, мама, дай мне своё обручальное кольцо, и я обменяю его на хлеб...» Обручальное кольцо! Как она сохранила его – в голодном гетто, в лагере, в этой колонне – один бог ведает, но сохранила – потому что верила, что он жив, и что когда-нибудь они снова будут вместе. Но шестнадцатилетней девчонке наплевать: ломоть хлеба с холодной картошкой сверху сию же минуту – да за это не жаль и десяти обручальных колец! «Я не думала о том, как вернуться обратно, какая разница, главное – хлеб. Я взяла кольцо, мама пожелала мне удачи, ее пальцы были обморожены и не двигались. Ханна терпела молча. Мы расстались. Всё. Больше я никогда их не увижу.» Она выскользнула из колонны мимо охраны, нырнула в какие-то стойла с несколькими лошадками и там затаилась. Вошел паренёк, и она немедленно спросила по-немецки, не обменяет ли он ей кольцо на хлеб. Паренёк взял кольцо, исчез и вскоре вернулся – с полицией. Оказалось, там был полицейский участок, и они всей толпой погнали ее с пистолетами и вилами обратно в колонну марша смерти. «Они кричали, что я оскверняю собой их очищенный от евреев город!» Через несколько минут она предприняла вторую попытку. В этот раз конвой сразу же заметил ее, и вслед ей полетели пули. «Больше всего я боялась, что мама увидит, как меня застрелят, и я бежала изо всех сил на обмороженных ногах – спрятаться за спинами зевак, чтобы она ничего не увидела, потому что она же была там... Я протиснулась сквозь толпу, вбежала в хлев у дороги, упала в кормушку и осталась лежать, ожидая своих убийц.» ...Сара Матузон, ее зовут Сара Матузон, день – 26-е января 1945 года, а городок, как она потом узнает, называется Гросс Големкау, километрах в тридцати к югу от Данцига.

Read more... )



crossposted to foto-history
crossposted to ru_history

nyat: (Buchenwald survivors kids)
Наверное, для каждого его плен – самый долгий, его свобода – самая сладкая, его марш смерти – самый мучительный.

Два месяца гнали их в лютую стужу, босых, полуодетых, избитых, израненых, неделями не евших ни крошки, вместо воды – грязный снег под ногами. Из всей почти полуторатысячной колонны их оставалось не более трехсот. «До меня не сразу дошло, что все эти существа – женщины...»

А в городках по обочинам дороги поглазеть на них собираются местные, тепло укутанные, сытые, от мороза румяные, любопытные. «Мама, мама, дай мне своё обручальное кольцо, и я обменяю его на хлеб...» Обручальное кольцо! Как она сохранила его – в голодном гетто, в лагере, в этой колонне – один бог ведает, но сохранила – потому что верила, что он жив, и что когда-нибудь они снова будут вместе. Но шестнадцатилетней девчонке наплевать: ломоть хлеба с холодной картошкой сверху сию же минуту – да за это не жаль и десяти обручальных колец! «Я не думала о том, как вернуться обратно, какая разница, главное – хлеб. Я взяла кольцо, мама пожелала мне удачи, ее пальцы были обморожены и не двигались. Ханна терпела молча. Мы расстались. Всё. Больше я никогда их не увижу.» Она выскользнула из колонны мимо охраны, нырнула в какие-то стойла с несколькими лошадками и там затаилась. Вошел паренёк, и она немедленно спросила по-немецки, не обменяет ли он ей кольцо на хлеб. Паренёк взял кольцо, исчез и вскоре вернулся – с полицией. Оказалось, там был полицейский участок, и они всей толпой погнали ее с пистолетами и вилами обратно в колонну марша смерти. «Они кричали, что я оскверняю собой их очищенный от евреев город!» Через несколько минут она предприняла вторую попытку. В этот раз конвой сразу же заметил ее, и вслед ей полетели пули. «Больше всего я боялась, что мама увидит, как меня застрелят, и я бежала изо всех сил на обмороженных ногах – спрятаться за спинами зевак, чтобы она ничего не увидела, потому что она же была там... Я протиснулась сквозь толпу, вбежала в хлев у дороги, упала в кормушку и осталась лежать, ожидая своих убийц.» ...Сара Матузон, ее зовут Сара Матузон, день – 26-е января 1945 года, а городок, как она потом узнает, называется Гросс Големкау, километрах в тридцати к югу от Данцига.

Read more... )



crossposted to foto-history
crossposted to ru_history

nyat: (Buchenwald survivors kids)
Наверное, для каждого его плен – самый долгий, его свобода – самая сладкая, его марш смерти – самый мучительный.

Два месяца гнали их в лютую стужу, босых, полуодетых, избитых, израненых, неделями не евших ни крошки, вместо воды – грязный снег под ногами. Из всей почти полуторатысячной колонны их оставалось не более трехсот. «До меня не сразу дошло, что все эти существа – женщины...»

А в городках по обочинам дороги поглазеть на них собираются местные, тепло укутанные, сытые, от мороза румяные, любопытные. «Мама, мама, дай мне своё обручальное кольцо, и я обменяю его на хлеб...» Обручальное кольцо! Как она сохранила его – в голодном гетто, в лагере, в этой колонне – один бог ведает, но сохранила – потому что верила, что он жив, и что когда-нибудь они снова будут вместе. Но шестнадцатилетней девчонке наплевать: ломоть хлеба с холодной картошкой сверху сию же минуту – да за это не жаль и десяти обручальных колец! «Я не думала о том, как вернуться обратно, какая разница, главное – хлеб. Я взяла кольцо, мама пожелала мне удачи, ее пальцы были обморожены и не двигались. Ханна терпела молча. Мы расстались. Всё. Больше я никогда их не увижу.» Она выскользнула из колонны мимо охраны, нырнула в какие-то стойла с несколькими лошадками и там затаилась. Вошел паренёк, и она немедленно спросила по-немецки, не обменяет ли он ей кольцо на хлеб. Паренёк взял кольцо, исчез и вскоре вернулся – с полицией. Оказалось, там был полицейский участок, и они всей толпой погнали ее с пистолетами и вилами обратно в колонну марша смерти. «Они кричали, что я оскверняю собой их очищенный от евреев город!» Через несколько минут она предприняла вторую попытку. В этот раз конвой сразу же заметил ее, и вслед ей полетели пули. «Больше всего я боялась, что мама увидит, как меня застрелят, и я бежала изо всех сил на обмороженных ногах – спрятаться за спинами зевак, чтобы она ничего не увидела, потому что она же была там... Я протиснулась сквозь толпу, вбежала в хлев у дороги, упала в кормушку и осталась лежать, ожидая своих убийц.» ...Сара Матузон, ее зовут Сара Матузон, день – 26-е января 1945 года, а городок, как она потом узнает, называется Гросс Големкау, километрах в тридцати к югу от Данцига.

Read more... )
nyat: (Buchenwald survivors kids)


Вот героиня, не оставившая по себе захватывающих воспоминаний. И никто, похоже, так и не рассказал о ней подробно, во всяком случае, я не могу найти ни одной книги, где бы о ней упоминали больше, чем в нескольких строках. А между тем, она спасла сотни жизней. Звали её Жанна Даман.


Read more... )

crossposted to foto_history
crossposted to ru-history
nyat: (Buchenwald survivors kids)


Вот героиня, не оставившая по себе захватывающих воспоминаний. И никто, похоже, так и не рассказал о ней подробно, во всяком случае, я не могу найти ни одной книги, где бы о ней упоминали больше, чем в нескольких строках. А между тем, она спасла сотни жизней. Звали её Жанна Даман.


Read more... )

crossposted to foto_history
crossposted to ru-history
nyat: (Buchenwald survivors kids)


Вот героиня, не оставившая по себе захватывающих воспоминаний. И никто, похоже, так и не рассказал о ней подробно, во всяком случае, я не могу найти ни одной книги, где бы о ней упоминали больше, чем в нескольких строках. А между тем, она спасла сотни жизней. Звали её Жанна Даман.


Read more... )
nyat: (Buchenwald survivors kids)
And if one in ten could be that brave
I would never hate again.

(an old ballad)

Ежи Белецкий был одним из тех людей, что нигде не пропадут. Ежи Белецкий был одним из тех немногих, кому удалось бежать из Освенцима. Ежи Белецкий был единственным, кто сделал это открыто, через дверь, и в компании дамы сердца. 21 июня 1944 года заключенный номер 243 Ежи Белецкий и заключенная номер 29558 Циля Цибульская вышли из ворот Освенцима и неспеша удалились в неизвестном направлении.

Ниже я просто переведу отличную заметку авторства The Associated Press о Ежи и Циле, опубликованную пару лет назад, с попутными комментариями из других источников.




(AP) Чем ближе к воротам, тем увереннее он был, что его застрелят.

21-е июня 1944 года. Ежи Белецкий, переодетый офицером СС, среди бела дня ведёт через концлагерь Освенцим свою подружку еврейку Цилю Цибульскую. Колени его подгибаются от страха, а он при этом с суровым видом твердо шагает по длинной посыпанной гравием дорожке к пропускному пункту.

Часовой хмуро взглянул в их фальшивый пропуск, затем долго, кажется целую вечность, пристально изучал обоих – и наконец произнес волшебные слова: «Ja, danke» – и выпустил Ежи и Цилю на свободу.

Узники Освенцима мрачно шутили, что сбежать оттуда можно только через дымоход. Наша пара оказалась в числе тех немногих, кому удалось проскользнуть в боковую дверь.

Read more... )
nyat: (Buchenwald survivors kids)
And if one in ten could be that brave
I would never hate again.

(an old ballad)

Ежи Белецкий был одним из тех людей, что нигде не пропадут. Ежи Белецкий был одним из тех немногих, кому удалось бежать из Освенцима. Ежи Белецкий был единственным, кто сделал это открыто, через дверь, и в компании дамы сердца. 21 июня 1944 года заключенный номер 243 Ежи Белецкий и заключенная номер 29558 Циля Цибульская вышли из ворот Освенцима и неспеша удалились в неизвестном направлении.

Ниже я просто переведу отличную заметку авторства The Associated Press о Ежи и Циле, опубликованную пару лет назад, с попутными комментариями из других источников.




(AP) Чем ближе к воротам, тем увереннее он был, что его застрелят.

21-е июня 1944 года. Ежи Белецкий, переодетый офицером СС, среди бела дня ведёт через концлагерь Освенцим свою подружку еврейку Цилю Цибульскую. Колени его подгибаются от страха, а он при этом с суровым видом твердо шагает по длинной посыпанной гравием дорожке к пропускному пункту.

Часовой хмуро взглянул в их фальшивый пропуск, затем долго, кажется целую вечность, пристально изучал обоих – и наконец произнес волшебные слова: «Ja, danke» – и выпустил Ежи и Цилю на свободу.

Узники Освенцима мрачно шутили, что сбежать оттуда можно только через дымоход. Наша пара оказалась в числе тех немногих, кому удалось проскользнуть в боковую дверь.

Read more... )
nyat: (Buchenwald survivors kids)
And if one in ten could be that brave
I would never hate again.

(an old ballad)

Ежи Белецкий был одним из тех людей, что нигде не пропадут. Ежи Белецкий был одним из тех немногих, кому удалось бежать из Освенцима. Ежи Белецкий был единственным, кто сделал это открыто, через дверь, и в компании дамы сердца. 21 июня 1944 года заключенный номер 243 Ежи Белецкий и заключенная номер 29558 Циля Цибульская вышли из ворот Освенцима и неспеша удалились в неизвестном направлении.

Ниже я просто переведу отличную заметку авторства The Associated Press о Ежи и Циле, опубликованную пару лет назад, с попутными комментариями из других источников.




(AP) Чем ближе к воротам, тем увереннее он был, что его застрелят.

21-е июня 1944 года. Ежи Белецкий, переодетый офицером СС, среди бела дня ведёт через концлагерь Освенцим свою подружку еврейку Цилю Цибульскую. Колени его подгибаются от страха, а он при этом с суровым видом твердо шагает по длинной посыпанной гравием дорожке к пропускному пункту.

Часовой хмуро взглянул в их фальшивый пропуск, затем долго, кажется целую вечность, пристально изучал обоих – и наконец произнес волшебные слова: «Ja, danke» – и выпустил Ежи и Цилю на свободу.

Узники Освенцима мрачно шутили, что сбежать оттуда можно только через дымоход. Наша пара оказалась в числе тех немногих, кому удалось проскользнуть в боковую дверь.

Read more... )
nyat: (Buchenwald survivors kids)
And if one in ten could be that brave
I would never hate again.

(an old ballad)

Ежи Белецкий был одним из тех людей, что нигде не пропадут. Ежи Белецкий был одним из тех немногих, кому удалось бежать из Освенцима. Ежи Белецкий был единственным, кто сделал это открыто, через дверь, и в компании дамы сердца. 21 июня 1944 года заключенный номер 243 Ежи Белецкий и заключенная номер 29558 Циля Цибульская вышли из ворот Освенцима и неспеша удалились в неизвестном направлении.

Ниже я просто переведу отличную заметку авторства The Associated Press о Ежи и Циле, опубликованную пару лет назад, с попутными комментариями из других источников.




(AP) Чем ближе к воротам, тем увереннее он был, что его застрелят.

21-е июня 1944 года. Ежи Белецкий, переодетый офицером СС, среди бела дня ведёт через концлагерь Освенцим свою подружку еврейку Цилю Цибульскую. Колени его подгибаются от страха, а он при этом с суровым видом твердо шагает по длинной посыпанной гравием дорожке к пропускному пункту.

Часовой хмуро взглянул в их фальшивый пропуск, затем долго, кажется целую вечность, пристально изучал обоих – и наконец произнес волшебные слова: «Ja, danke» – и выпустил Ежи и Цилю на свободу.

Узники Освенцима мрачно шутили, что сбежать оттуда можно только через дымоход. Наша пара оказалась в числе тех немногих, кому удалось проскользнуть в боковую дверь.

Read more... )
nyat: (Default)
Ефрейтор Джо Гейдекер не совсем обычный немецкий солдат.
В 1945-м и 1946-м он будет вести радиорепортажи с нюрнбергского процесса.
В 1937-м он почти год путешествовал по Польше. В варшавском гетто у него жили хорошие знакомые.

Рассказывает Джо Гейдекер.
На дворе январь 1941-го, и часть Гейдекера расквартирована в Варшаве.

В январе 1941 года гетто было еще новым, недавно созданным. Стену вокруг него только что построили, и во многих местах она была еще недоделана. Немногие подъездные пути загораживала колючая проволока и патрули польской и немецкой полиции. Трамвайный маршрут проезжал сквозь гетто без остановок по узкому коридору. На нем часто катались любопытные – поглядеть, что происходит внутри. Другие любопытные каждый день стояли у ворот гетто. Там можно было наблюдать, как полиция обыскивает и избивает входящих и выходящих. В то время обитатели гетто еще могли – группами и по отдельности – выходить из гетто на работу. По возвращении с ними часто обходились бесчеловечно. Я уже рассказывал об этом по радио. К примеру о том, как пристреливали детей, пытавшихся пронести в гетто буханку хлеба. Мужчин, даже стариков, били до крови. Толпа зевак поддерживала эти избиения.

Зеваки. Солдаты всех рангов и офицеры, много немецких гражданских служащих, секретари, чиновники в форме, железнодорожники, даже сестры Красного Креста. Там можно было увидеть униформу любых частей и организаций. Большинство стояли на одном месте как вкопанные, молча, с ничего не выражавшими лицами, и смотрели на проходивших через ворота людей, на «формальности» и на жестокость охраны.

Кто-то отворачивался, кто-то подбадривал. Но большинство просто стояли там, ничем не выдавая своих чувств и мыслей. Что было говорить? Только это: мы всё видели, и знаем, как было. То, что происходило у ворот варшавского гетто с 1941-го по 1943-й год, наблюдали сотни тысяч людей, а то и больше. Все, чья судьба была пройти через Варшаву во время войны, а это миллионы.

В те дни варшавское гетто было битком набито беженцами, туда переселяли огромное количество людей из западной Польши и других регионов. Казалось, что гетто вот-вот лопнет. Изгнанные из своих домов евреи прибывали нищими караванами. Каждую телегу тянула одна или две лошади. Телеги, груженые женщинами, детьми и больными, и их убогим скарбом, медленно двигались по холодным улицам. День за днем с раннего утра и до поздней ночи они скрипели по снегу в сторону города. Они проезжали мимо школы на улице Вольска, где была расквартирована наша часть. С крыши этого здания однажды вечером я и сделал первые фотографии этой трагедии.







Read more... )

***


Фотографии, сделанные Джо Гейдекером в варшавском гетто, можно увидеть на сайте яд ва-Шем:
http://collections.yadvashem.org/photosarchive/en-us/search.html#q=joe%20heydecker.
Но то ли там не всё, то ли я не умею искать.


***

Сайт, посвященный фотографу Джо Гейдекеру: http://members.chello.at/heydecker/home_e.html
http://www.bildarchivaustria.at/Pages/Praesentation.aspx?p_iAusstellungID=1701405&p_iCollectionID=-1


***

перевод из книги "The Warsaw Ghetto: a photographic record 1941-1944" by Joe Julius Heydecker
nyat: (Default)
Ефрейтор Джо Гейдекер не совсем обычный немецкий солдат.
В 1945-м и 1946-м он будет вести радиорепортажи с нюрнбергского процесса.
В 1937-м он почти год путешествовал по Польше. В варшавском гетто у него жили хорошие знакомые.

Рассказывает Джо Гейдекер.
На дворе январь 1941-го, и часть Гейдекера расквартирована в Варшаве.

В январе 1941 года гетто было еще новым, недавно созданным. Стену вокруг него только что построили, и во многих местах она была еще недоделана. Немногие подъездные пути загораживала колючая проволока и патрули польской и немецкой полиции. Трамвайный маршрут проезжал сквозь гетто без остановок по узкому коридору. На нем часто катались любопытные – поглядеть, что происходит внутри. Другие любопытные каждый день стояли у ворот гетто. Там можно было наблюдать, как полиция обыскивает и избивает входящих и выходящих. В то время обитатели гетто еще могли – группами и по отдельности – выходить из гетто на работу. По возвращении с ними часто обходились бесчеловечно. Я уже рассказывал об этом по радио. К примеру о том, как пристреливали детей, пытавшихся пронести в гетто буханку хлеба. Мужчин, даже стариков, били до крови. Толпа зевак поддерживала эти избиения.

Зеваки. Солдаты всех рангов и офицеры, много немецких гражданских служащих, секретари, чиновники в форме, железнодорожники, даже сестры Красного Креста. Там можно было увидеть униформу любых частей и организаций. Большинство стояли на одном месте как вкопанные, молча, с ничего не выражавшими лицами, и смотрели на проходивших через ворота людей, на «формальности» и на жестокость охраны.

Кто-то отворачивался, кто-то подбадривал. Но большинство просто стояли там, ничем не выдавая своих чувств и мыслей. Что было говорить? Только это: мы всё видели, и знаем, как было. То, что происходило у ворот варшавского гетто с 1941-го по 1943-й год, наблюдали сотни тысяч людей, а то и больше. Все, чья судьба была пройти через Варшаву во время войны, а это миллионы.

В те дни варшавское гетто было битком набито беженцами, туда переселяли огромное количество людей из западной Польши и других регионов. Казалось, что гетто вот-вот лопнет. Изгнанные из своих домов евреи прибывали нищими караванами. Каждую телегу тянула одна или две лошади. Телеги, груженые женщинами, детьми и больными, и их убогим скарбом, медленно двигались по холодным улицам. День за днем с раннего утра и до поздней ночи они скрипели по снегу в сторону города. Они проезжали мимо школы на улице Вольска, где была расквартирована наша часть. С крыши этого здания однажды вечером я и сделал первые фотографии этой трагедии.







Read more... )

***


Фотографии, сделанные Джо Гейдекером в варшавском гетто, можно увидеть на сайте яд ва-Шем:
http://collections.yadvashem.org/photosarchive/en-us/search.html#q=joe%20heydecker.
Но то ли там не всё, то ли я не умею искать.


***

Сайт, посвященный фотографу Джо Гейдекеру: http://members.chello.at/heydecker/home_e.html
http://www.bildarchivaustria.at/Pages/Praesentation.aspx?p_iAusstellungID=1701405&p_iCollectionID=-1


***

перевод из книги "The Warsaw Ghetto: a photographic record 1941-1944" by Joe Julius Heydecker
nyat: (Default)
Ефрейтор Джо Гейдекер не совсем обычный немецкий солдат.
В 1945-м и 1946-м он будет вести радиорепортажи с нюрнбергского процесса.
В 1937-м он почти год путешествовал по Польше. В варшавском гетто у него жили хорошие знакомые.

Рассказывает Джо Гейдекер.
На дворе январь 1941-го, и часть Гейдекера расквартирована в Варшаве.

В январе 1941 года гетто было еще новым, недавно созданным. Стену вокруг него только что построили, и во многих местах она была еще недоделана. Немногие подъездные пути загораживала колючая проволока и патрули польской и немецкой полиции. Трамвайный маршрут проезжал сквозь гетто без остановок по узкому коридору. На нем часто катались любопытные – поглядеть, что происходит внутри. Другие любопытные каждый день стояли у ворот гетто. Там можно было наблюдать, как полиция обыскивает и избивает входящих и выходящих. В то время обитатели гетто еще могли – группами и по отдельности – выходить из гетто на работу. По возвращении с ними часто обходились бесчеловечно. Я уже рассказывал об этом по радио. К примеру о том, как пристреливали детей, пытавшихся пронести в гетто буханку хлеба. Мужчин, даже стариков, били до крови. Толпа зевак поддерживала эти избиения.

Зеваки. Солдаты всех рангов и офицеры, много немецких гражданских служащих, секретари, чиновники в форме, железнодорожники, даже сестры Красного Креста. Там можно было увидеть униформу любых частей и организаций. Большинство стояли на одном месте как вкопанные, молча, с ничего не выражавшими лицами, и смотрели на проходивших через ворота людей, на «формальности» и на жестокость охраны.

Кто-то отворачивался, кто-то подбадривал. Но большинство просто стояли там, ничем не выдавая своих чувств и мыслей. Что было говорить? Только это: мы всё видели, и знаем, как было. То, что происходило у ворот варшавского гетто с 1941-го по 1943-й год, наблюдали сотни тысяч людей, а то и больше. Все, чья судьба была пройти через Варшаву во время войны, а это миллионы.

В те дни варшавское гетто было битком набито беженцами, туда переселяли огромное количество людей из западной Польши и других регионов. Казалось, что гетто вот-вот лопнет. Изгнанные из своих домов евреи прибывали нищими караванами. Каждую телегу тянула одна или две лошади. Телеги, груженые женщинами, детьми и больными, и их убогим скарбом, медленно двигались по холодным улицам. День за днем с раннего утра и до поздней ночи они скрипели по снегу в сторону города. Они проезжали мимо школы на улице Вольска, где была расквартирована наша часть. С крыши этого здания однажды вечером я и сделал первые фотографии этой трагедии.







Read more... )

***


Фотографии, сделанные Джо Гейдекером в варшавском гетто, можно увидеть на сайте яд ва-Шем:
http://collections.yadvashem.org/photosarchive/en-us/search.html#q=joe%20heydecker.
Но то ли там не всё, то ли я не умею искать.


***

Сайт, посвященный фотографу Джо Гейдекеру: http://members.chello.at/heydecker/home_e.html
http://www.bildarchivaustria.at/Pages/Praesentation.aspx?p_iAusstellungID=1701405&p_iCollectionID=-1


***

перевод из книги "The Warsaw Ghetto: a photographic record 1941-1944" by Joe Julius Heydecker
nyat: (Default)
Ефрейтор Джо Гейдекер не совсем обычный немецкий солдат.
В 1945-м и 1946-м он будет вести радиорепортажи с нюрнбергского процесса.
В 1937-м он почти год путешествовал по Польше. В варшавском гетто у него жили хорошие знакомые.

Рассказывает Джо Гейдекер.
На дворе январь 1941-го, и часть Гейдекера расквартирована в Варшаве.

В январе 1941 года гетто было еще новым, недавно созданным. Стену вокруг него только что построили, и во многих местах она была еще недоделана. Немногие подъездные пути загораживала колючая проволока и патрули польской и немецкой полиции. Трамвайный маршрут проезжал сквозь гетто без остановок по узкому коридору. На нем часто катались любопытные – поглядеть, что происходит внутри. Другие каждый день стояли у ворот гетто. Там можно было наблюдать, как полиция обыскивает и избивает входящих и выходящих. В то время обитатели гетто еще могли – группами и по отдельности – выходить из гетто на работу. По возвращении с ними часто обходились бесчеловечно. Я уже рассказывал об этом по радио. К примеру о том, как пристреливали детей, пытавшихся пронести в гетто буханку хлеба. Мужчин, даже стариков, били до крови. Толпа зевак поддерживала эти избиения.

Зеваки. Солдаты всех рангов и офицеры, много немецких гражданских служащих, секретари, чиновники в форме, железнодорожники, даже сестры Красного Креста. Там можно было увидеть униформу любых частей и организаций. Большинство стояли как вкопанные на одном месте, молча, с ничего не выражавшими лицами, и смотрели на проходивших через ворота людей, на «формальности» и на жестокость охраны.

Кто-то отворачивался, кто-то подбадривал. Но большинство просто стояли там, ничем не выдавая своих чувств и мыслей. Что было говорить? Только это: мы всё видели, и знаем, как было. То, что происходило у ворот варшавского гетто с 1941-го по 1943-й год, наблюдали сотни тысяч людей, а то и больше. Все, чья судьба была пройти через Варшаву во время войны, а это миллионы.

В те дни варшавское гетто было битком набито беженцами, туда переселяли огромное количество людей из западной Польши и других регионов. Казалось, что гетто вот-вот лопнет. Изгнанные из своих домов евреи прибывали нищими караванами. Каждую телегу тянула одна или две лошади. Телеги, груженые женщинами, детьми и больными, и их убогим скарбом, медленно двигались по холодным улицам. День за днем с раннего утра и до поздней ночи они скрипели по снегу в сторону города. Они проезжали мимо школы на улице Вольска, где была расквартирована наша часть. С крыши этого здания однажды вечером я и сделал первые фотографии этой трагедии.







Read more... )

***


Фотографии, сделанные Джо Гейдекером в варшавском гетто, можно увидеть на сайте яд ва-Шем:
http://collections.yadvashem.org/photosarchive/en-us/search.html#q=joe%20heydecker.
Но то ли там не всё, то ли я не умею искать.


***

Сайт, посвященный фотографу Джо Гейдекеру: http://members.chello.at/heydecker/home_e.html
http://www.bildarchivaustria.at/Pages/Praesentation.aspx?p_iAusstellungID=1701405&p_iCollectionID=-1


***

перевод из книги "The Warsaw Ghetto: a photographic record 1941-1944" by Joe Julius Heydecker
nyat: (Default)
все картинки кликабельны

Еще два месяца назад я ничего не знала о Фридл Дикер-Брандейс. Так уж вышло, такой пробел в образовании. Всё началось с этой картинки:


http://farm6.static.flickr.com/5221/5663861837_6fd3718aaf_b.jpg

На ней изображен пасхальный седер. Автор рисунка – двенадцатилетняя Эва Мейтнерова – погибла в Освенциме. Я, конечно, стала искать «большой размер», как я люблю, и оказалось, что этих картинок великое множество:


Read more... )


***
Все эти работы выполнены ребятами из Терезинского гетто /Терезиенштадт/ на уроках изобразительного искусства. Уроки проходили в «доме для девочек», вела их женщина по имени Фридл.


Однажды утром в нашей комнате вдруг появилась маленькая женщина с короткой стрижкой и большими карими глазами. Ее решительная походка, ее энергия заражали энтузиазмом и задавали совершенно новый ритм. Мы немедленно приняли ее и отдали себя на волю этой новой силы.

Фридл влетала в комнату, и, конечно, говорила с нами, раздавая материалы и принадлежности. Она была с нами всё время занятия. Уроки были короткими. Мы работали напряженно и, насколько я помню, молча. Обычно она задавала тему, чтобы возбудить наше воображение. Например, нарисовать лошадь в поле... или она могла показать нам какую-нибудь картину или модель... Я в деталях помню коллаж с лошадью. Фридл принесла нам кусочки макулатуры и показала, как делать коллаж.

Она говорила о том, как начать рисунок, как смотреть на вещи, как мыслить широко, как мечтать о чем-нибудь, как воплощать наши фантазии... Не помню, чтобы она работала с нами один на один, был, скорее, контакт со всей группой...

На каждом новом уроке, она учила новой технике – сначала аппликация, потом акварель, потом еще что-то... У нас не было ничего, она приносила все материалы.


После урока она собирала работы и уходила. Урок заканчивался так же интенсивно, как начинался. Я панически боялась, что он закончится. Я была готова продолжать до ночи.

Мы жили на верхнем этаже детского дома. Мы рисовали виды из окна – небо, горы, природу... Заключенным, наверное, особенно важно это – видеть мир на той стороне, знать, что он существует...

Наверное, то же можно сказать и о Фридл: мне было важно знать, что она есть, что она жива... Сила свободы. В ее присутствии у нас всё получалось почти само собой.


Хельга Кински (Хельга Поллакова в гетто) в беседе с Еленой Макаровой


Read more... )




+ [livejournal.com profile] alla_hobbit была в музее Яд ва-Шем, и им в виде исключения разрешили провести фотосъемки. Обзор этой экскурсии занял несколько постов за вчера и сегодня: http://alla-hobbit.livejournal.com/tag/%D0%AF%D0%B4%20%D0%B2%D0%B0-%D0%A8%D0%B5%D0%BC
Большую часть экспозиции Художественного музея составляют работы художников Терезинского гетто.
nyat: (Default)
все картинки кликабельны

Еще два месяца назад я ничего не знала о Фридл Дикер-Брандейс. Так уж вышло, такой пробел в образовании. Всё началось с этой картинки:


http://farm6.static.flickr.com/5221/5663861837_6fd3718aaf_b.jpg

На ней изображен пасхальный седер. Автор рисунка – двенадцатилетняя Эва Мейтнерова – погибла в Освенциме. Я, конечно, стала искать «большой размер», как я люблю, и оказалось, что этих картинок великое множество:


Read more... )


***
Все эти работы выполнены ребятами из Терезинского гетто /Терезиенштадт/ на уроках изобразительного искусства. Уроки проходили в «доме для девочек», вела их женщина по имени Фридл.


Однажды утром в нашей комнате вдруг появилась маленькая женщина с короткой стрижкой и большими карими глазами. Ее решительная походка, ее энергия заражали энтузиазмом и задавали совершенно новый ритм. Мы немедленно приняли ее и отдали себя на волю этой новой силы.

Фридл влетала в комнату, и, конечно, говорила с нами, раздавая материалы и принадлежности. Она была с нами всё время занятия. Уроки были короткими. Мы работали напряженно и, насколько я помню, молча. Обычно она задавала тему, чтобы возбудить наше воображение. Например, нарисовать лошадь в поле... или она могла показать нам какую-нибудь картину или модель... Я в деталях помню коллаж с лошадью. Фридл принесла нам кусочки макулатуры и показала, как делать коллаж.

Она говорила о том, как начать рисунок, как смотреть на вещи, как мыслить широко, как мечтать о чем-нибудь, как воплощать наши фантазии... Не помню, чтобы она работала с нами один на один, был, скорее, контакт со всей группой...

На каждом новом уроке, она учила новой технике – сначала аппликация, потом акварель, потом еще что-то... У нас не было ничего, она приносила все материалы.


После урока она собирала работы и уходила. Урок заканчивался так же интенсивно, как начинался. Я панически боялась, что он закончится. Я была готова продолжать до ночи.

Мы жили на верхнем этаже детского дома. Мы рисовали виды из окна – небо, горы, природу... Заключенным, наверное, особенно важно это – видеть мир на той стороне, знать, что он существует...

Наверное, то же можно сказать и о Фридл: мне было важно знать, что она есть, что она жива... Сила свободы. В ее присутствии у нас всё получалось почти само собой.


Хельга Кински (Хельга Поллакова в гетто) в беседе с Еленой Макаровой


Read more... )




+ [livejournal.com profile] alla_hobbit была в музее Яд ва-Шем, и им в виде исключения разрешили провести фотосъемки. Обзор этой экскурсии занял несколько постов за вчера и сегодня: http://alla-hobbit.livejournal.com/tag/%D0%AF%D0%B4%20%D0%B2%D0%B0-%D0%A8%D0%B5%D0%BC
Большую часть экспозиции Художественного музея составляют работы художников Терезинского гетто.
nyat: (Default)
все картинки кликабельны

Еще два месяца назад я ничего не знала о Фридл Дикер-Брандейс. Так уж вышло, такой пробел в образовании. Всё началось с этой картинки:


http://farm6.static.flickr.com/5221/5663861837_6fd3718aaf_b.jpg

На ней изображен пасхальный седер. Автор рисунка – двенадцатилетняя Эва Мейтнерова – погибла в Освенциме. Я, конечно, стала искать «большой размер», как я люблю, и оказалось, что этих картинок великое множество:


Read more... )


***
Все эти работы выполнены ребятами из Терезинского гетто /Терезиенштадт/ на уроках изобразительного искусства. Уроки проходили в «доме для девочек», вела их женщина по имени Фридл.


Однажды утром в нашей комнате вдруг появилась маленькая женщина с короткой стрижкой и большими карими глазами. Ее решительная походка, ее энергия заражали энтузиазмом и задавали совершенно новый ритм. Мы немедленно приняли ее и отдали себя на волю этой новой силы.

Фридл влетала в комнату, и, конечно, говорила с нами, раздавая материалы и принадлежности. Она была с нами всё время занятия. Уроки были короткими. Мы работали напряженно и, насколько я помню, молча. Обычно она задавала тему, чтобы возбудить наше воображение. Например, нарисовать лошадь в поле... или она могла показать нам какую-нибудь картину или модель... Я в деталях помню коллаж с лошадью. Фридл принесла нам кусочки макулатуры и показала, как делать коллаж.

Она говорила о том, как начать рисунок, как смотреть на вещи, как мыслить широко, как мечтать о чем-нибудь, как воплощать наши фантазии... Не помню, чтобы она работала с нами один на один, был, скорее, контакт со всей группой...

На каждом новом уроке, она учила новой технике – сначала аппликация, потом акварель, потом еще что-то... У нас не было ничего, она приносила все материалы.


После урока она собирала работы и уходила. Урок заканчивался так же интенсивно, как начинался. Я панически боялась, что он закончится. Я была готова продолжать до ночи.

Мы жили на верхнем этаже детского дома. Мы рисовали виды из окна – небо, горы, природу... Заключенным, наверное, особенно важно это – видеть мир на той стороне, знать, что он существует...

Наверное, то же можно сказать и о Фридл: мне было важно знать, что она есть, что она жива... Сила свободы. В ее присутствии у нас всё получалось почти само собой.


Хельга Кински (Хельга Поллакова в гетто) в беседе с Еленой Макаровой


Read more... )




+ [livejournal.com profile] alla_hobbit была в музее Яд ва-Шем, и им в виде исключения разрешили провести фотосъемки. Обзор этой экскурсии занял несколько постов за вчера и сегодня: http://alla-hobbit.livejournal.com/tag/%D0%AF%D0%B4%20%D0%B2%D0%B0-%D0%A8%D0%B5%D0%BC
Большую часть экспозиции Художественного музея составляют работы художников Терезинского гетто.
nyat: (Default)
все картинки кликабельны

Еще два месяца назад я ничего не знала о Фридл Дикер-Брандейс. Так уж вышло, такой пробел в образовании. Всё началось с этой картинки:


http://farm6.static.flickr.com/5221/5663861837_6fd3718aaf_b.jpg

На ней изображен пасхальный седер. Автор рисунка – двенадцатилетняя Эва Мейтнерова – погибла в Освенциме. Я, конечно, стала искать «большой размер», как я люблю, и оказалось, что этих картинок великое множество:


Read more... )


***
Все эти работы выполнены ребятами из Терезинского гетто /Терезиенштадт/ на уроках изобразительного искусства. Уроки проходили в «доме для девочек», вела их женщина по имени Фридл.


Однажды утром в нашей комнате вдруг появилась маленькая женщина с короткой стрижкой и большими карими глазами. Ее решительная походка, ее энергия заражали энтузиазмом и задавали совершенно новый ритм. Мы немедленно приняли ее и отдали себя на волю этой новой силы.

Фридл влетала в комнату, и, конечно, говорила с нами, раздавая материалы и принадлежности. Она была с нами всё время занятия. Уроки были короткими. Мы работали напряженно и, насколько я помню, молча. Обычно она задавала тему, чтобы возбудить наше воображение. Например, нарисовать лошадь в поле... или она могла показать нам какую-нибудь картину или модель... Я в деталях помню коллаж с лошадью. Фридл принесла нам кусочки макулатуры и показала, как делать коллаж.

Она говорила о том, как начать рисунок, как смотреть на вещи, как мыслить широко, как мечтать о чем-нибудь, как воплощать наши фантазии... Не помню, чтобы она работала с нами один на один, был, скорее, контакт со всей группой...

На каждом новом уроке, она учила новой технике – сначала аппликация, потом акварель, потом еще что-то... У нас не было ничего, она приносила все материалы.


После урока она собирала работы и уходила. Урок заканчивался так же интенсивно, как начинался. Я панически боялась, что он закончится. Я была готова продолжать до ночи.

Мы жили на верхнем этаже детского дома. Мы рисовали виды из окна – небо, горы, природу... Заключенным, наверное, особенно важно это – видеть мир на той стороне, знать, что он существует...

Наверное, то же можно сказать и о Фридл: мне было важно знать, что она есть, что она жива... Сила свободы. В ее присутствии у нас всё получалось почти само собой.


Хельга Кински (Хельга Поллакова в гетто) в беседе с Еленой Макаровой


Read more... )




+ [livejournal.com profile] alla_hobbit была в музее Яд ва-Шем, и им в виде исключения разрешили провести фотосъемки. Обзор этой экскурсии занял несколько постов за вчера и сегодня: http://alla-hobbit.livejournal.com/tag/%D0%AF%D0%B4%20%D0%B2%D0%B0-%D0%A8%D0%B5%D0%BC
Большую часть экспозиции Художественного музея составляют работы художников Терезинского гетто.
nyat: (Default)
Рассказ у нас пойдет в особенности про американскую военщину.

The Medal of Honor. Под катом небольшой список награжденных ею. Простите за некоторое однообразие сюжетов – я это нарочно



Подвиг каждого из них был очень... быстрым. Прочесть о нем и то дольше выйдет.

Read more... )



nyat: (Default)
Рассказ у нас пойдет в особенности про американскую военщину.

The Medal of Honor. Под катом небольшой список награжденных ею. Простите за некоторое однообразие сюжетов – я это нарочно



Подвиг каждого из них был очень... быстрым. Прочесть о нем и то дольше выйдет.

Read more... )



November 2013

S M T W T F S
      1 2
34 56789
10111213141516
17181920212223
24252627282930

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Aug. 19th, 2017 03:31 am
Powered by Dreamwidth Studios