nyat: (sick of goodbyes)
01:26:11 Вот она, мамина записка.
01:26:19 Она начинает словами «Мой дорогой, мой самый лучший» и продолжает:
01:26:28 «Мы ждем прихода тьмы.
01:26:32 Мы справлялись у Вилли, и он не оставил нам никаких сомнений по поводу того, что с нами будет.
01:26:43 Сперва мы думали было спрятаться, но отказались от этой затеи, поняв, что ничего из нее не выйдет.
01:26:55 Знаменитые грузовики уже здесь, и мы ждем, когда всё начнется.
01:27:07 Я приняла пять [капель? таблеток?] снотворного, отчего меня охватила усталость, но зато я спокойна и уравновешена.
01:27:22 И еще, мой замечательный, мой самый дорогой, не вини себя в том, что случилось.
01:27:34 Такова судьба.
01:27:38 Мы сделали, что смогли.
01:27:43 Будь здоров и запомни мои слова – время всё вылечит.
01:27:52 По крайней мере, почти всё.
01:27:57 Помни о моем золотом мальчике и дай ему всю любовь, на какую ты способен.
01:28:09 Подумай о Вальтере и вспомни, как мы говорили друг другу, что мы лишь следуем по проторенной им дороге.
01:28:22 Я буду думать о тебе и о моем сыне. Счастливой тебе жизни.
01:28:27 Пора садиться в грузовики. В вечность, твоя Вильма.»
nyat: (Buchenwald survivors kids)
продолжение.
часть 1: http://toh-kee-tay.livejournal.com/628071.html
часть 2: http://toh-kee-tay.livejournal.com/628882.html
часть 3: http://toh-kee-tay.livejournal.com/631619.html




18-го января 1945 года Миша в числе примерно полутора тысяч заключенных лагея B-IID отправился из Освенцима маршем смерти. В Освенциме он провел 13 месяцев.

Стоял страшный мороз, сухой мороз, под двадцать градусов, наверное. Хрустящий снег. Ноги закоченели, а на мне были кожаные ботинки, и движение согревало нас, но вот носков не было. Тогда, следуя чьему-то совету, я обернул ноги газетой – и это очень помогло, и я шел с газетой в ботинках следующие три-четыре дня. И вот мы идем колонной в сторону города Гляйвица. От усталости и жажды я начинаю потихоньку сходить с ума. Я говорю, не могу больше идти, мне ответили – можешь и будешь идти, взяли меня под руки и заставили идти дальше. Мы шли два дня подряд и часам к девяти-десяти вечера я совсем обессилел. Но тут мы увидели в снегу, прямо в снегу в канаве - мертвые тела.





Их убили, должно быть, час или два назад. Они больше не могли идти, и их застрелили и бросили в канаву. От этого зрелища я перепугался до чертиков.

Read more... )

Продолжение следует.
nyat: (Buchenwald survivors kids)
Путь, который прошла Галина Оломуцки, очень напоминает путь Ханки Вайсблюм из этой сказки: http://one-way.livejournal.com/386281.html
Варшавское гетто, восстание, Майданек, в Майданеке погибла ее мать, потом Освенцим, марш смерти, освобождение.
Она рисовала и в гетто и в Освенциме. Ее рисунок последнего марша Януша Корчака и его детей я и вспомнила. Но освенцимовские ее работы страшнее, они под катом.


'Le dernier chemin Korczak et les enfants pendant l'expulsion' Warsaw ghetto, 1943, by Halina Olomucki



Read more... )
nyat: (Buchenwald survivors kids)
Путь, который прошла Галина Оломуцки, очень напоминает путь Ханки Вайсблюм из этой сказки: http://one-way.livejournal.com/386281.html
Варшавское гетто, восстание, Майданек, в Майданеке погибла ее мать, потом Освенцим, марш смерти, освобождение.
Она рисовала и в гетто и в Освенциме. Ее рисунок последнего марша Януша Корчака и его детей я и вспомнила. Но освенцимовские ее работы страшнее, они под катом.


'Le dernier chemin Korczak et les enfants pendant l'expulsion' Warsaw ghetto, 1943, by Halina Olomucki



Read more... )
nyat: (Buchenwald survivors kids)
Путь, который прошла Галина Оломуцки, очень напоминает путь Ханки Вайсблюм из этой сказки: http://one-way.livejournal.com/386281.html
Варшавское гетто, восстание, Майданек, в Майданеке погибла ее мать, потом Освенцим, марш смерти, освобождение.
Она рисовала и в гетто и в Освенциме. Ее рисунок последнего марша Януша Корчака и его детей я и вспомнила. Но освенцимовские ее работы страшнее, они под катом.


'Le dernier chemin Korczak et les enfants pendant l'expulsion' Warsaw ghetto, 1943, by Halina Olomucki



Read more... )
nyat: (Buchenwald survivors kids)
And if one in ten could be that brave
I would never hate again.

(an old ballad)

Ежи Белецкий был одним из тех людей, что нигде не пропадут. Ежи Белецкий был одним из тех немногих, кому удалось бежать из Освенцима. Ежи Белецкий был единственным, кто сделал это открыто, через дверь, и в компании дамы сердца. 21 июня 1944 года заключенный номер 243 Ежи Белецкий и заключенная номер 29558 Циля Цибульская вышли из ворот Освенцима и неспеша удалились в неизвестном направлении.

Ниже я просто переведу отличную заметку авторства The Associated Press о Ежи и Циле, опубликованную пару лет назад, с попутными комментариями из других источников.




(AP) Чем ближе к воротам, тем увереннее он был, что его застрелят.

21-е июня 1944 года. Ежи Белецкий, переодетый офицером СС, среди бела дня ведёт через концлагерь Освенцим свою подружку еврейку Цилю Цибульскую. Колени его подгибаются от страха, а он при этом с суровым видом твердо шагает по длинной посыпанной гравием дорожке к пропускному пункту.

Часовой хмуро взглянул в их фальшивый пропуск, затем долго, кажется целую вечность, пристально изучал обоих – и наконец произнес волшебные слова: «Ja, danke» – и выпустил Ежи и Цилю на свободу.

Узники Освенцима мрачно шутили, что сбежать оттуда можно только через дымоход. Наша пара оказалась в числе тех немногих, кому удалось проскользнуть в боковую дверь.

Read more... )
nyat: (Buchenwald survivors kids)
And if one in ten could be that brave
I would never hate again.

(an old ballad)

Ежи Белецкий был одним из тех людей, что нигде не пропадут. Ежи Белецкий был одним из тех немногих, кому удалось бежать из Освенцима. Ежи Белецкий был единственным, кто сделал это открыто, через дверь, и в компании дамы сердца. 21 июня 1944 года заключенный номер 243 Ежи Белецкий и заключенная номер 29558 Циля Цибульская вышли из ворот Освенцима и неспеша удалились в неизвестном направлении.

Ниже я просто переведу отличную заметку авторства The Associated Press о Ежи и Циле, опубликованную пару лет назад, с попутными комментариями из других источников.




(AP) Чем ближе к воротам, тем увереннее он был, что его застрелят.

21-е июня 1944 года. Ежи Белецкий, переодетый офицером СС, среди бела дня ведёт через концлагерь Освенцим свою подружку еврейку Цилю Цибульскую. Колени его подгибаются от страха, а он при этом с суровым видом твердо шагает по длинной посыпанной гравием дорожке к пропускному пункту.

Часовой хмуро взглянул в их фальшивый пропуск, затем долго, кажется целую вечность, пристально изучал обоих – и наконец произнес волшебные слова: «Ja, danke» – и выпустил Ежи и Цилю на свободу.

Узники Освенцима мрачно шутили, что сбежать оттуда можно только через дымоход. Наша пара оказалась в числе тех немногих, кому удалось проскользнуть в боковую дверь.

Read more... )
nyat: (Buchenwald survivors kids)
And if one in ten could be that brave
I would never hate again.

(an old ballad)

Ежи Белецкий был одним из тех людей, что нигде не пропадут. Ежи Белецкий был одним из тех немногих, кому удалось бежать из Освенцима. Ежи Белецкий был единственным, кто сделал это открыто, через дверь, и в компании дамы сердца. 21 июня 1944 года заключенный номер 243 Ежи Белецкий и заключенная номер 29558 Циля Цибульская вышли из ворот Освенцима и неспеша удалились в неизвестном направлении.

Ниже я просто переведу отличную заметку авторства The Associated Press о Ежи и Циле, опубликованную пару лет назад, с попутными комментариями из других источников.




(AP) Чем ближе к воротам, тем увереннее он был, что его застрелят.

21-е июня 1944 года. Ежи Белецкий, переодетый офицером СС, среди бела дня ведёт через концлагерь Освенцим свою подружку еврейку Цилю Цибульскую. Колени его подгибаются от страха, а он при этом с суровым видом твердо шагает по длинной посыпанной гравием дорожке к пропускному пункту.

Часовой хмуро взглянул в их фальшивый пропуск, затем долго, кажется целую вечность, пристально изучал обоих – и наконец произнес волшебные слова: «Ja, danke» – и выпустил Ежи и Цилю на свободу.

Узники Освенцима мрачно шутили, что сбежать оттуда можно только через дымоход. Наша пара оказалась в числе тех немногих, кому удалось проскользнуть в боковую дверь.

Read more... )
nyat: (Buchenwald survivors kids)
And if one in ten could be that brave
I would never hate again.

(an old ballad)

Ежи Белецкий был одним из тех людей, что нигде не пропадут. Ежи Белецкий был одним из тех немногих, кому удалось бежать из Освенцима. Ежи Белецкий был единственным, кто сделал это открыто, через дверь, и в компании дамы сердца. 21 июня 1944 года заключенный номер 243 Ежи Белецкий и заключенная номер 29558 Циля Цибульская вышли из ворот Освенцима и неспеша удалились в неизвестном направлении.

Ниже я просто переведу отличную заметку авторства The Associated Press о Ежи и Циле, опубликованную пару лет назад, с попутными комментариями из других источников.




(AP) Чем ближе к воротам, тем увереннее он был, что его застрелят.

21-е июня 1944 года. Ежи Белецкий, переодетый офицером СС, среди бела дня ведёт через концлагерь Освенцим свою подружку еврейку Цилю Цибульскую. Колени его подгибаются от страха, а он при этом с суровым видом твердо шагает по длинной посыпанной гравием дорожке к пропускному пункту.

Часовой хмуро взглянул в их фальшивый пропуск, затем долго, кажется целую вечность, пристально изучал обоих – и наконец произнес волшебные слова: «Ja, danke» – и выпустил Ежи и Цилю на свободу.

Узники Освенцима мрачно шутили, что сбежать оттуда можно только через дымоход. Наша пара оказалась в числе тех немногих, кому удалось проскользнуть в боковую дверь.

Read more... )
nyat: (Default)
Представьте, что вы простой заключенный немецкого концлагеря. Год назад, чуть меньше, вас привезли в Освенцим. Вас, вашу семью, и вообще всё население вашего маленького местечка в Закарпатье, всё, что от него к тому времени осталось – вывалили из поезда на платформу в Биркенау, и там вы в последний раз видели маму, папу и братьев. Вас признали трудоспособной, обрили, дезинфицировали, проштамповали, переодели в арестантскую робу, и затем полгода заставляли носить туда сюда валуны, после чего перевели в другой лагерь, потом в третий, и вот сегодня вы лежите в бараке в вашем четвертом концлагере, Дора-Миттельбау – отлеживаетесь после тифа – и как сквозь вату слышите шум и ликование за окнами; кричат, что американцы освободили лагерь. Вы встаете и выходите на улицу – но тут же теряете сознание... Придя в себя, обнаруживаете, что вы в удобной постели в небольшой комнате, где есть стол, стул, лампа, тумбочка и даже бельевой шкаф... У вас озноб, вы тормошите шкафы в поисках теплой одежды и натыкаетесь на увесистый том – большой тяжелый альбом фотографий с металлической окантовкой по краям обложки. Вы открываете его из чистого любопытства – и на первой же странице видите себя. Нет, это было бы уже слишком. Вы видите знакомые лица – ваши земляки, соседи, друзья, ваш рабби, все на платформе в Биркенау в тот самый день – в тот майский день почти год назад, когда вы приехали в Освенцим... Пассажиры одного с вами «транспорта», едва успевшие сойти с поезда...





Read more... )

Страница за страницей, последовательность событий, вереница знакомых лиц... И это:



Срулик и Зелиг, ваши младшие братики....
О, а вот наконец и вы во всей красе – уже обриты и в трудовом строю:



...
Сегодня 9-е апреля 1945 года. Вас зовут Лили Якоб, вам девятнадцать, и вы уже пережили всех своих родных. А в руках у вас то, что позже – в другой жизни – будет называться «Альбом Лили Джейкоб» aka The Auschwitz Album.

Read more... )
nyat: (Default)
Представьте, что вы простой заключенный немецкого концлагеря. Год назад, чуть меньше, вас привезли в Освенцим. Вас, вашу семью, и вообще всё население вашего маленького местечка в Закарпатье, всё, что от него к тому времени осталось – вывалили из поезда на платформу в Биркенау, и там вы в последний раз видели маму, папу и братьев. Вас признали трудоспособной, обрили, дезинфицировали, проштамповали, переодели в арестантскую робу, и затем полгода заставляли носить туда сюда валуны, после чего перевели в другой лагерь, потом в третий, и вот сегодня вы лежите в бараке в вашем четвертом концлагере, Дора-Миттельбау – отлеживаетесь после тифа – и как сквозь вату слышите шум и ликование за окнами; кричат, что американцы освободили лагерь. Вы встаете и выходите на улицу – но тут же теряете сознание... Придя в себя, обнаруживаете, что вы в удобной постели в небольшой комнате, где есть стол, стул, лампа, тумбочка и даже бельевой шкаф... У вас озноб, вы тормошите шкафы в поисках теплой одежды и натыкаетесь на увесистый том – большой тяжелый альбом фотографий с металлической окантовкой по краям обложки. Вы открываете его из чистого любопытства – и на первой же странице видите себя. Нет, это было бы уже слишком. Вы видите знакомые лица – ваши земляки, соседи, друзья, ваш рабби, все на платформе в Биркенау в тот самый день – в тот майский день почти год назад, когда вы приехали в Освенцим... Пассажиры одного с вами «транспорта», едва успевшие сойти с поезда...





Read more... )

Страница за страницей, последовательность событий, вереница знакомых лиц... И это:



Срулик и Зелиг, ваши младшие братики....
О, а вот наконец и вы во всей красе – уже обриты и в трудовом строю:



...
Сегодня 9-е апреля 1945 года. Вас зовут Лили Якоб, вам девятнадцать, и вы уже пережили всех своих родных. А в руках у вас то, что позже – в другой жизни – будет называться «Альбом Лили Джейкоб» aka The Auschwitz Album.

Read more... )
nyat: (Default)
Представьте, что вы простой заключенный немецкого концлагеря. Год назад, чуть меньше, вас привезли в Освенцим. Вас, вашу семью, и вообще всё население вашего маленького местечка в Закарпатье, всё, что от него к тому времени осталось – вывалили из поезда на платформу в Биркенау, и там вы в последний раз видели маму, папу и братьев. Вас признали трудоспособной, обрили, дезинфицировали, проштамповали, переодели в арестантскую робу, и затем полгода заставляли носить туда сюда валуны, после чего перевели в другой лагерь, потом в третий, и вот сегодня вы лежите в бараке в вашем четвертом концлагере, Дора-Миттельбау – отлеживаетесь после тифа – и как сквозь вату слышите шум и ликование за окнами; кричат, что американцы освободили лагерь. Вы встаете и выходите на улицу – но тут же теряете сознание... Придя в себя, обнаруживаете, что вы в удобной постели в небольшой комнате, где есть стол, стул, лампа, тумбочка и даже бельевой шкаф... У вас озноб, вы тормошите шкафы в поисках теплой одежды и натыкаетесь на увесистый том – большой тяжелый альбом фотографий с металлической окантовкой по краям обложки. Вы открываете его из чистого любопытства – и на первой же странице видите себя. Нет, это было бы уже слишком. Вы видите знакомые лица – ваши земляки, соседи, друзья, ваш рабби, все на платформе в Биркенау в тот самый день – в тот майский день почти год назад, когда вы приехали в Освенцим... Пассажиры одного с вами «транспорта», едва успевшие сойти с поезда...





Read more... )

Страница за страницей, последовательность событий, вереница знакомых лиц... И это:



Срулик и Зелиг, ваши младшие братики....
О, а вот наконец и вы во всей красе – уже обриты и в трудовом строю:



...
Сегодня 9-е апреля 1945 года. Вас зовут Лили Якоб, вам девятнадцать, и вы уже пережили всех своих родных. А в руках у вас то, что позже – в другой жизни – будет называться «Альбом Лили Джейкоб» aka The Auschwitz Album.

Read more... )
nyat: (Default)
Представьте, что вы простой заключенный немецкого концлагеря. Год назад, чуть меньше, вас привезли в Освенцим. Вас, вашу семью, и вообще всё население вашего маленького местечка в Закарпатье, всё, что от него к тому времени осталось – вывалили из поезда на платформу в Биркенау, и там вы в последний раз видели маму, папу и братьев. Вас признали трудоспособной, обрили, дезинфицировали, проштамповали, переодели в арестантскую робу, и затем полгода заставляли носить туда сюда валуны, после чего перевели в другой лагерь, потом в третий, и вот сегодня вы лежите в бараке в вашем четвертом концлагере, Дора-Миттельбау – отлеживаетесь после тифа – и как сквозь вату слышите шум и ликование за окнами; кричат, что американцы освободили лагерь. Вы встаете и выходите на улицу – но тут же теряете сознание... Придя в себя, обнаруживаете, что вы в удобной постели в небольшой комнате, где есть стол, стул, лампа, тумбочка и даже бельевой шкаф... У вас озноб, вы тормошите шкафы в поисках теплой одежды и натыкаетесь на увесистый том – большой тяжелый альбом фотографий с металлической окантовкой по краям обложки. Вы открываете его из чистого любопытства – и на первой же странице видите себя. Нет, это было бы уже слишком. Вы видите знакомые лица – ваши земляки, соседи, друзья, ваш рабби, все на платформе в Биркенау в тот самый день – в тот майский день почти год назад, когда вы приехали в Освенцим... Пассажиры одного с вами «транспорта», едва успевшие сойти с поезда...





Read more... )

Страница за страницей, последовательность событий, вереница знакомых лиц... И это:



Срулик и Зелиг, ваши младшие братики....
О, а вот наконец и вы во всей красе – уже обриты и в трудовом строю:



...
Сегодня 9-е апреля 1945 года. Вас зовут Лили Якоб, вам девятнадцать, и вы уже пережили всех своих родных. А в руках у вас то, что позже – в другой жизни – будет называться «Альбом Лили Джейкоб» aka The Auschwitz Album.

Read more... )
nyat: (Default)
Когда людей привозили в Освенцим, у них отбирали все личные вещи, всё, что они привезли с собой, даже одежду и обувь, в которой они приехали. Им не оставляли ничего, что напоминало бы о прошлой жизни. Вещи свозили на склад, сортировали, паковали, и отправляли в Рейх – всему находилось применение на благо Германии. Вернее, почти всему. Та же судьба, что ждала заключенных – смерть и небытие, та же судьба была уготована и их воспоминаниям – письмам и личным фотографиям. Любые фотографии, найденные среди вещей, уничтожались. Исключение из этого правила случилось лишь однажды – в один из первых трех дней августа 1943-го, когда в Освенцим пришли последние поезда из гетто в Бендзине и Сосновце. (Между прочим, в одном из этих поездов в Освенцим приехала Элла Гертнер и, возможно, Регина Сафирштайн.) В этот раз заключенные, сортировавшие вещи на складе – эту часть лагеря прозвали «Канадой», такое там было изобилие всего – не сожгли личные фотографии, а сохранили их и спрятали. Всего около двух с половиной тысяч фотографий – только лишь за один день. Часть из них собрана в книге «Последний альбом». Автор книги Анна Вейс случайно наткнулась на них в хранилище в Освенциме в середине 80-х, и с тех пор она ведет проект «Глаза из пепла» (ну и названьице...) – пытается опознать тех, кто на фото, и узнать имена тех, с кем фотографии могли попасть в Освенцим.

Я покажу вам штук шестьдесят – капля в море. Некоторые подписаны. О других так ничего и неизвестно. У нескольких нашлись владельцы, кто-то узнал себя или знакомых. Это лица погибших, их детей, их родных и друзей – тех, кто был им дорог, тех, кому были дороги они.

Read more... )


nyat: (Default)
Когда людей привозили в Освенцим, у них отбирали все личные вещи, всё, что они привезли с собой, даже одежду и обувь, в которой они приехали. Им не оставляли ничего, что напоминало бы о прошлой жизни. Вещи свозили на склад, сортировали, паковали, и отправляли в Рейх – всему находилось применение на благо Германии. Вернее, почти всему. Та же судьба, что ждала заключенных – смерть и небытие, та же судьба была уготована и их воспоминаниям – письмам и личным фотографиям. Любые фотографии, найденные среди вещей, уничтожались. Исключение из этого правила случилось лишь однажды – в один из первых трех дней августа 1943-го, когда в Освенцим пришли последние поезда из гетто в Бендзине и Сосновце. (Между прочим, в одном из этих поездов в Освенцим приехала Элла Гертнер и, возможно, Регина Сафирштайн.) В этот раз заключенные, сортировавшие вещи на складе – эту часть лагеря прозвали «Канадой», такое там было изобилие всего – не сожгли личные фотографии, а сохранили их и спрятали. Всего около двух с половиной тысяч фотографий – только лишь за один день. Часть из них собрана в книге «Последний альбом». Автор книги Анна Вейс случайно наткнулась на них в хранилище в Освенциме в середине 80-х, и с тех пор она ведет проект «Глаза из пепла» (ну и названьице...) – пытается опознать тех, кто на фото, и узнать имена тех, с кем фотографии могли попасть в Освенцим.

Я покажу вам штук шестьдесят – капля в море. Некоторые подписаны. О других так ничего и неизвестно. У нескольких нашлись владельцы, кто-то узнал себя или знакомых. Это лица погибших, их детей, их родных и друзей – тех, кто был им дорог, тех, кому были дороги они.

Read more... )


nyat: (Default)
Когда людей привозили в Освенцим, у них отбирали все личные вещи, всё, что они привезли с собой, даже одежду и обувь, в которой они приехали. Им не оставляли ничего, что напоминало бы о прошлой жизни. Вещи свозили на склад, сортировали, паковали, и отправляли в Рейх – всему находилось применение на благо Германии. Вернее, почти всему. Та же судьба, что ждала заключенных – смерть и небытие, та же судьба была уготована и их воспоминаниям – письмам и личным фотографиям. Любые фотографии, найденные среди вещей, уничтожались. Исключение из этого правила случилось лишь однажды – в один из первых трех дней августа 1943-го, когда в Освенцим пришли последние поезда из гетто в Бендзине и Сосновце. (Между прочим, в одном из этих поездов в Освенцим приехала Элла Гертнер и, возможно, Регина Сафирштайн.) В этот раз заключенные, сортировавшие вещи на складе – эту часть лагеря прозвали «Канадой», такое там было изобилие всего – не сожгли личные фотографии, а сохранили их и спрятали. Всего около двух с половиной тысяч фотографий – только лишь за один день. Часть из них собрана в книге «Последний альбом». Автор книги Анна Вейс случайно наткнулась на них в хранилище в Освенциме в середине 80-х, и с тех пор она ведет проект «Глаза из пепла» (ну и названьице...) – пытается опознать тех, кто на фото, и узнать имена тех, с кем фотографии могли попасть в Освенцим.

Я покажу вам штук шестьдесят – капля в море. Некоторые подписаны. О других так ничего и неизвестно. У нескольких нашлись владельцы, кто-то узнал себя или знакомых. Это лица погибших, их детей, их родных и друзей – тех, кто был им дорог, тех, кому были дороги они.

Read more... )


nyat: (Default)
Когда людей привозили в Освенцим, у них отбирали все личные вещи, всё, что они привезли с собой, даже одежду и обувь, в которой они приехали. Им не оставляли ничего, что напоминало бы о прошлой жизни. Вещи свозили на склад, сортировали, паковали, и отправляли в Рейх – всему находилось применение на благо Германии. Вернее, почти всему. Та же судьба, что ждала заключенных – смерть и небытие, та же судьба была уготована и их воспоминаниям – письмам и личным фотографиям. Любые фотографии, найденные среди вещей, уничтожались. Исключение из этого правила случилось лишь однажды – в один из первых трех дней августа 1943-го, когда в Освенцим пришли последние поезда из гетто в Бендзине и Сосновце. (Между прочим, в одном из этих поездов в Освенцим приехала Элла Гертнер и, возможно, Регина Сафирштайн.) В этот раз заключенные, сортировавшие вещи на складе – эту часть лагеря прозвали «Канадой», такое там было изобилие всего – не сожгли личные фотографии, а сохранили их и спрятали. Всего около двух с половиной тысяч фотографий – только лишь за один день. Часть из них собрана в книге «Последний альбом». Автор книги Анна Вейс случайно наткнулась на них в хранилище в Освенциме в середине 80-х, и с тех пор она ведет проект «Глаза из пепла» (ну и названьице...) – пытается опознать тех, кто на фото, и узнать имена тех, с кем фотографии могли попасть в Освенцим.

Я покажу вам штук шестьдесят – капля в море. Некоторые подписаны. О других так ничего и неизвестно. У нескольких нашлись владельцы, кто-то узнал себя или знакомых. Это лица погибших, их детей, их родных и друзей – тех, кто был им дорог, тех, кому были дороги они.

Read more... )


nyat: (Default)
Когда вы узнали о том, что лагерь ликвидируется?
Авраам: За несколько дней до эвакуации, которая началась 18-го января 1945-го. В тот день мы стояли, готовые выходить. И вдруг приказ: «Зондеркоманда, вернуться в казармы!». Зловещий знак. Мы сразу поняли, что этой ночью нас казнят. Мы сбежали из блока, как только услышали команду «Все на выход! Все из лагеря!» и воспользовались возможностью покинуть Биркенау. Сначала мы пешком дошли до Освенцима. Там на нас продолжал «охоту» эсэсовский начальник Хёсслер. Потом начался марш смерти. Мне было очень тяжело идти из-за ранения. У меня в Освенциме был двоюродный брат, он работал в прачечной. И у них была тележка. Он посадил меня в нее. Остальные, пустившиеся в путь вместе с нами, толкали тележку с мной на протяжении всего марша смерти. Немцы дали на это добро и тоже воспользовались нашей тележкой: они погрузили в нее всё снаряжение охраны.

К концу первого дня мы добрались до городка Пшчина. Мы провели ночь на футбольном стадионе. На следующий день мы продолжали путь. Я сказал моему брату Шломо: «Они убьют меня в пути, но у тебя есть возможность сбежать. Беги, пусть хоть один из нас останется в живых.»

Так и случилось. Шломо сбежал вместе Фахсенбрюннером, который был знаком с местностью, потому что раньше служил в польской армии. Они просто вышли из строя и свернули направо, не оглядывясь. Немцы ничего не заметили. Может быть, гражданских было трудно отличить от заключенных. Они сбежали, и никто в них не стрелял. Так моему брату удалось удрать.

Read more... )



тут и сказке конец, а кто слушал - молодец
nyat: (Default)
Когда вы узнали о том, что лагерь ликвидируется?
Авраам: За несколько дней до эвакуации, которая началась 18-го января 1945-го. В тот день мы стояли, готовые выходить. И вдруг приказ: «Зондеркоманда, вернуться в казармы!». Зловещий знак. Мы сразу поняли, что этой ночью нас казнят. Мы сбежали из блока, как только услышали команду «Все на выход! Все из лагеря!» и воспользовались возможностью покинуть Биркенау. Сначала мы пешком дошли до Освенцима. Там на нас продолжал «охоту» эсэсовский начальник Хёсслер. Потом начался марш смерти. Мне было очень тяжело идти из-за ранения. У меня в Освенциме был двоюродный брат, он работал в прачечной. И у них была тележка. Он посадил меня в нее. Остальные, пустившиеся в путь вместе с нами, толкали тележку с мной на протяжении всего марша смерти. Немцы дали на это добро и тоже воспользовались нашей тележкой: они погрузили в нее всё снаряжение охраны.

К концу первого дня мы добрались до городка Пшчина. Мы провели ночь на футбольном стадионе. На следующий день мы продолжали путь. Я сказал моему брату Шломо: «Они убьют меня в пути, но у тебя есть возможность сбежать. Беги, пусть хоть один из нас останется в живых.»

Так и случилось. Шломо сбежал вместе Фахсенбрюннером, который был знаком с местностью, потому что раньше служил в польской армии. Они просто вышли из строя и свернули направо, не оглядывясь. Немцы ничего не заметили. Может быть, гражданских было трудно отличить от заключенных. Они сбежали, и никто в них не стрелял. Так моему брату удалось удрать.

Read more... )



тут и сказке конец, а кто слушал - молодец
nyat: (Default)
Когда вы узнали о том, что лагерь ликвидируется?
Авраам: За несколько дней до эвакуации, которая началась 18-го января 1945-го. В тот день мы стояли, готовые выходить. И вдруг приказ: «Зондеркоманда, вернуться в казармы!». Зловещий знак. Мы сразу поняли, что этой ночью нас казнят. Мы сбежали из блока, как только услышали команду «Все на выход! Все из лагеря!» и воспользовались возможностью покинуть Биркенау. Сначала мы пешком дошли до Освенцима. Там на нас продолжал «охоту» эсэсовский начальник Хёсслер. Потом начался марш смерти. Мне было очень тяжело идти из-за ранения. У меня в Освенциме был двоюродный брат, он работал в прачечной. И у них была тележка. Он посадил меня в нее. Остальные, пустившиеся в путь вместе с нами, толкали тележку с мной на протяжении всего марша смерти. Немцы дали на это добро и тоже воспользовались нашей тележкой: они погрузили в нее всё снаряжение охраны.

К концу первого дня мы добрались до городка Пшчина. Мы провели ночь на футбольном стадионе. На следующий день мы продолжали путь. Я сказал моему брату Шломо: «Они убьют меня в пути, но у тебя есть возможность сбежать. Беги, пусть хоть один из нас останется в живых.»

Так и случилось. Шломо сбежал вместе Фахсенбрюннером, который был знаком с местностью, потому что раньше служил в польской армии. Они просто вышли из строя и свернули направо, не оглядывясь. Немцы ничего не заметили. Может быть, гражданских было трудно отличить от заключенных. Они сбежали, и никто в них не стрелял. Так моему брату удалось удрать.

Read more... )



тут и сказке конец, а кто слушал - молодец
nyat: (Default)
Когда вы узнали о том, что лагерь ликвидируется?
Авраам: За несколько дней до эвакуации, которая началась 18-го января 1945-го. В тот день мы стояли, готовые выходить. И вдруг приказ: «Зондеркоманда, вернуться в казармы!». Зловещий знак. Мы сразу поняли, что этой ночью нас казнят. Мы сбежали из блока, как только услышали команду «Все на выход! Все из лагеря!» и воспользовались возможностью покинуть Биркенау. Сначала мы пешком дошли до Освенцима. Там на нас продолжал «охоту» эсэсовский начальник Хёсслер. Потом начался марш смерти. Мне было очень тяжело идти из-за ранения. У меня в Освенциме был двоюродный брат, он работал в прачечной. И у них была тележка. Он посадил меня в нее. Остальные, пустившиеся в путь вместе с нами, толкали тележку с мной на протяжении всего марша смерти. Немцы дали на это добро и тоже воспользовались нашей тележкой: они погрузили в нее всё снаряжение охраны.

К концу первого дня мы добрались до городка Пшчина. Мы провели ночь на футбольном стадионе. На следующий день мы продолжали путь. Я сказал моему брату Шломо: «Они убьют меня в пути, но у тебя есть возможность сбежать. Беги, пусть хоть один из нас останется в живых.»

Так и случилось. Шломо сбежал вместе Фахсенбрюннером, который был знаком с местностью, потому что раньше служил в польской армии. Они просто вышли из строя и свернули направо, не оглядывясь. Немцы ничего не заметили. Может быть, гражданских было трудно отличить от заключенных. Они сбежали, и никто в них не стрелял. Так моему брату удалось удрать.

Read more... )



тут и сказке конец, а кто слушал - молодец

November 2013

S M T W T F S
      1 2
34 56789
10111213141516
17181920212223
24252627282930

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Aug. 17th, 2017 05:46 am
Powered by Dreamwidth Studios