nyat: (Buchenwald survivors kids)
а не буду ни уменьшать размер ни прятать под кат.
как будто внутри картины Шагала, только еще ослика пририсовать и петушка.


Литва, 1937

dancing the hora )
nyat: (Хана Кольски)
Варшава, сентябрь 1939 года.

Фотограф Джулиен Брайан, американец, разумеется. Единственный иностранный фотокор в осажденном городе.
Очень много мертвых людей и лошадей, но в этом посте их не будет.
В этом посте только живые лица.





Read more... )
nyat: (Хана Кольски)
Варшава, сентябрь 1939 года.

Фотограф Джулиен Брайан, американец, разумеется. Единственный иностранный фотокор в осажденном городе.
Очень много мертвых людей и лошадей, но в этом посте их не будет.
В этом посте только живые лица.





Read more... )
nyat: (Хана Кольски)
Варшава, сентябрь 1939 года.

Фотограф Джулиен Брайан, американец, разумеется. Единственный иностранный фотокор в осажденном городе.
Очень много мертвых людей и лошадей, но в этом посте их не будет.
В этом посте только живые лица.





Read more... )

*****

Aug. 21st, 2012 10:56 am
nyat: (Buchenwald survivors kids)

Лео Кон учит мальчика играть на флейте. Где-то в Дордони. Где-то между 41-м и 44-м годами.
Сын богатого отца-банкира и брат будущего судьи Верховного Суда будущего государства Израиль, Лео Кон в семье был шалопай.
Лео Кон посвятил жизнь развлечениям, путешествиям, музыке, детворе, подполью, спасению людей.
Он пел в хоре в Иностранном легионе, он прятался с женой и детьми от нацистов в замке Тулуз-Лотрека,
он однажды перед Пасхой наизусть записал для группы ребят в одном из детдомов пасхальную агаду
и научил их печь мацу, его карманы всегда были набиты фальшивыми документами (собственного изготовления),
свидетельствами о рождении, крещении, демобилизации, разрешениями на работу,
продовольственными карточками и нелегальной литературой.
Лео Кон погибнет в Освенциме летом 44-го.


Read more... )

к старому посту: http://one-way.livejournal.com/493904.html

*****

Aug. 21st, 2012 10:56 am
nyat: (Buchenwald survivors kids)

Лео Кон учит мальчика играть на флейте. Где-то в Дордони. Где-то между 41-м и 44-м годами.
Сын богатого отца-банкира и брат будущего судьи Верховного Суда будущего государства Израиль, Лео Кон в семье был шалопай.
Лео Кон посвятил жизнь развлечениям, путешествиям, музыке, детворе, подполью, спасению людей.
Он пел в хоре в Иностранном легионе, он прятался с женой и детьми от нацистов в замке Тулуз-Лотрека,
он однажды перед Пасхой наизусть записал для группы ребят в одном из детдомов пасхальную агаду
и научил их печь мацу, его карманы всегда были набиты фальшивыми документами (собственного изготовления),
свидетельствами о рождении, крещении, демобилизации, разрешениями на работу,
продовольственными карточками и нелегальной литературой.
Лео Кон погибнет в Освенциме летом 44-го.


Read more... )

к старому посту: http://one-way.livejournal.com/493904.html

*****

Aug. 21st, 2012 10:56 am
nyat: (Buchenwald survivors kids)

Лео Кон учит мальчика играть на флейте. Где-то в Дордони. Где-то между 41-м и 44-м годами.
Сын богатого отца-банкира и брат будущего судьи Верховного Суда будущего государства Израиль, Лео Кон в семье был шалопай.
Лео Кон посвятил жизнь развлечениям, путешествиям, музыке, детворе, подполью, спасению людей.
Он пел в хоре в Иностранном легионе, он прятался с женой и детьми от нацистов в замке Тулуз-Лотрека,
он однажды перед Пасхой наизусть записал для группы ребят в одном из детдомов пасхальную агаду
и научил их печь мацу, его карманы всегда были набиты фальшивыми документами (собственного изготовления),
свидетельствами о рождении, крещении, демобилизации, разрешениями на работу,
продовольственными карточками и нелегальной литературой.
Лео Кон погибнет в Освенциме летом 44-го.


Read more... )

к старому посту: http://one-way.livejournal.com/493904.html
nyat: (Хана Кольски)
Фотографии девушек участниц сопротивления.


Kato Brunner (later Tamar Benshalom) 1944


Первый десяток - из венгерского еврейского подполья. Они предупреждали об облавах и депортациях, они наладили производство и пересылку фальшивых документов и денег, они служили проводниками через границу всем, кому удалось избежать лагерей.

Read more... )
nyat: (Хана Кольски)
Фотографии девушек участниц сопротивления.


Kato Brunner (later Tamar Benshalom) 1944


Первый десяток - из венгерского еврейского подполья. Они предупреждали об облавах и депортациях, они наладили производство и пересылку фальшивых документов и денег, они служили проводниками через границу всем, кому удалось избежать лагерей.

Read more... )
nyat: (Хана Кольски)
Фотографии девушек участниц сопротивления.


Kato Brunner (later Tamar Benshalom) 1944


Первый десяток - из венгерского еврейского подполья. Они предупреждали об облавах и депортациях, они наладили производство и пересылку фальшивых документов и денег, они служили проводниками через границу всем, кому удалось избежать лагерей.

Read more... )
nyat: (Buchenwald survivors kids)

Краков. Эта кукла несколько лет верно ждала хозяйку, прошедшую через два гетто и Бухенвальд.


Read more... )
nyat: (Buchenwald survivors kids)

Краков. Эта кукла несколько лет верно ждала хозяйку, прошедшую через два гетто и Бухенвальд.


Read more... )
nyat: (Buchenwald survivors kids)

Краков. Эта кукла несколько лет верно ждала хозяйку, прошедшую через два гетто и Бухенвальд.


Read more... )
nyat: (Default)
начало:
части 1,2,3: http://one-way.livejournal.com/537925.html
часть 4: http://one-way.livejournal.com/539859.html
часть 5: http://one-way.livejournal.com/540764.html

Часть 6




http://vimeo.com/30690897

перевод:

Курт Фушель: ... и в конце концов его пришлось отослать в другое место. Я слышал и о других подобных случаях. Так что мне было очень тревожно.

Роберт Щугар: До меня дошло известие, что мама уехала из Лондона. Она вернулась в Вену – заставить переехать моего отца, которому было всё всё равно. И тогда я по-настоящему принял решение стать твёрдым как гвоздь. Ничто не сможет причинить мне боль. Я стану бесчувственным. И это помогло мне пережить следующие шесть или семь лет.

(*** В фильме пропущен целый кусок, и это изменило смысл рассказа. На самом деле, было так:

И вот мать больше не в Англии, и начинается война. Я услышал эту новость по радио – из окна нашей комнаты. Я помню, как вернулся к своей кровати у окна старой фермы, а на ней кучей взгрмоздились все мальчишки – чтобы слушать радио. И вдруг я понял, что не могу выносить никого рядом с собой, и я совершил немыслимое. Я сказал: «Если вы не слезете с моей кровати, я скажу господину Блюменбергу.» Другими словами, я нарушу универсальный детский кодекс: не жаловаться взрослым. Они не слезли, и я пожаловался взрослым, и меня за это избили. Я стал изгоем и начал драться. Я принялся подсчитывать победы и поражения. И тогда я по-настоящему принял решение стать твёрдым как гвоздь. Ничто не сможет причинить мне боль. Я стану бесчувственным. И это помогло мне пережить следующие шесть или семь лет.

***)

Я получил грант на обучение в средней школе, и мне говорили, частью из зависти: «Там, знаешь ли, снобы в этих школах, антисемиты, берегись. Они на тебе отыграются.» И я пришел в школу, на мне был надет галстук, кажется, или пиджак. То есть, я как бы входил в новый мир. Сияло солнце. И вот я пришел в школу, и ко мне подошел парень и говорит: «Ты кто?» И я тут же сбил его с ног.

Курт Фушель: Понятно, конечно, чего это стоило – всё время стараться быть паинькой и держать гнев в себе. Только однажды я оступился. Как-то раз Джон и я завтракали, и произошел какой-то дурацкий спор о том, кому первому достанется повидло.

Мариам Коэн: И Курт бросил нож – единственный случай хулиганства. И Джон получил маленькую рану в этом месте, у глаза, это было не очень приятно. (1:41) И пришел доктор Роуз, наш большой друг, живший на расстоянии нескольких домов от нас, и он был в ярости. «Вам нельзя было брать этого ребенка, и да-да-да-да-да-да-да.»

Read more... )

продолжение следует

nyat: (Default)
начало:
части 1,2,3: http://one-way.livejournal.com/537925.html
часть 4: http://one-way.livejournal.com/539859.html
часть 5: http://one-way.livejournal.com/540764.html

Часть 6




http://vimeo.com/30690897

перевод:

Курт Фушель: ... и в конце концов его пришлось отослать в другое место. Я слышал и о других подобных случаях. Так что мне было очень тревожно.

Роберт Щугар: До меня дошло известие, что мама уехала из Лондона. Она вернулась в Вену – заставить переехать моего отца, которому было всё всё равно. И тогда я по-настоящему принял решение стать твёрдым как гвоздь. Ничто не сможет причинить мне боль. Я стану бесчувственным. И это помогло мне пережить следующие шесть или семь лет.

(*** В фильме пропущен целый кусок, и это изменило смысл рассказа. На самом деле, было так:

И вот мать больше не в Англии, и начинается война. Я услышал эту новость по радио – из окна нашей комнаты. Я помню, как вернулся к своей кровати у окна старой фермы, а на ней кучей взгрмоздились все мальчишки – чтобы слушать радио. И вдруг я понял, что не могу выносить никого рядом с собой, и я совершил немыслимое. Я сказал: «Если вы не слезете с моей кровати, я скажу господину Блюменбергу.» Другими словами, я нарушу универсальный детский кодекс: не жаловаться взрослым. Они не слезли, и я пожаловался взрослым, и меня за это избили. Я стал изгоем и начал драться. Я принялся подсчитывать победы и поражения. И тогда я по-настоящему принял решение стать твёрдым как гвоздь. Ничто не сможет причинить мне боль. Я стану бесчувственным. И это помогло мне пережить следующие шесть или семь лет.

***)

Я получил грант на обучение в средней школе, и мне говорили, частью из зависти: «Там, знаешь ли, снобы в этих школах, антисемиты, берегись. Они на тебе отыграются.» И я пришел в школу, на мне был надет галстук, кажется, или пиджак. То есть, я как бы входил в новый мир. Сияло солнце. И вот я пришел в школу, и ко мне подошел парень и говорит: «Ты кто?» И я тут же сбил его с ног.

Курт Фушель: Понятно, конечно, чего это стоило – всё время стараться быть паинькой и держать гнев в себе. Только однажды я оступился. Как-то раз Джон и я завтракали, и произошел какой-то дурацкий спор о том, кому первому достанется повидло.

Мариам Коэн: И Курт бросил нож – единственный случай хулиганства. И Джон получил маленькую рану в этом месте, у глаза, это было не очень приятно. (1:41) И пришел доктор Роуз, наш большой друг, живший на расстоянии нескольких домов от нас, и он был в ярости. «Вам нельзя было брать этого ребенка, и да-да-да-да-да-да-да.»

Read more... )

продолжение следует

nyat: (Default)
начало:
части 1,2,3: http://one-way.livejournal.com/537925.html
часть 4: http://one-way.livejournal.com/539859.html
часть 5: http://one-way.livejournal.com/540764.html

Часть 6




http://vimeo.com/30690897

перевод:

Курт Фушель: ... и в конце концов его пришлось отослать в другое место. Я слышал и о других подобных случаях. Так что мне было очень тревожно.

Роберт Щугар: До меня дошло известие, что мама уехала из Лондона. Она вернулась в Вену – заставить переехать моего отца, которому было всё всё равно. И тогда я по-настоящему принял решение стать твёрдым как гвоздь. Ничто не сможет причинить мне боль. Я стану бесчувственным. И это помогло мне пережить следующие шесть или семь лет.

(*** В фильме пропущен целый кусок, и это изменило смысл рассказа. На самом деле, было так:

И вот мать больше не в Англии, и начинается война. Я услышал эту новость по радио – из окна нашей комнаты. Я помню, как вернулся к своей кровати у окна старой фермы, а на ней кучей взгрмоздились все мальчишки – чтобы слушать радио. И вдруг я понял, что не могу выносить никого рядом с собой, и я совершил немыслимое. Я сказал: «Если вы не слезете с моей кровати, я скажу господину Блюменбергу.» Другими словами, я нарушу универсальный детский кодекс: не жаловаться взрослым. Они не слезли, и я пожаловался взрослым, и меня за это избили. Я стал изгоем и начал драться. Я принялся подсчитывать победы и поражения. И тогда я по-настоящему принял решение стать твёрдым как гвоздь. Ничто не сможет причинить мне боль. Я стану бесчувственным. И это помогло мне пережить следующие шесть или семь лет.

***)

Я получил грант на обучение в средней школе, и мне говорили, частью из зависти: «Там, знаешь ли, снобы в этих школах, антисемиты, берегись. Они на тебе отыграются.» И я пришел в школу, на мне был надет галстук, кажется, или пиджак. То есть, я как бы входил в новый мир. Сияло солнце. И вот я пришел в школу, и ко мне подошел парень и говорит: «Ты кто?» И я тут же сбил его с ног.

Курт Фушель: Понятно, конечно, чего это стоило – всё время стараться быть паинькой и держать гнев в себе. Только однажды я оступился. Как-то раз Джон и я завтракали, и произошел какой-то дурацкий спор о том, кому первому достанется повидло.

Мариам Коэн: И Курт бросил нож – единственный случай хулиганства. И Джон получил маленькую рану в этом месте, у глаза, это было не очень приятно. (1:41) И пришел доктор Роуз, наш большой друг, живший на расстоянии нескольких домов от нас, и он был в ярости. «Вам нельзя было брать этого ребенка, и да-да-да-да-да-да-да.»

Read more... )

продолжение следует

nyat: (Default)
начало:
части 1,2,3: http://one-way.livejournal.com/537925.html
часть 4: http://one-way.livejournal.com/539859.html
часть 5: http://one-way.livejournal.com/540764.html

Часть 6





http://vimeo.com/30690897

перевод:

Курт Фушель: ... и в конце концов его пришлось отослать в другое место. Я слышал и о других подобных случаях. Так что мне было очень тревожно.

Роберт Щугар: До меня дошло известие, что мама уехала из Лондона. Она вернулась в Вену – заставить переехать моего отца, которому было всё всё равно. И тогда я по-настоящему принял решение стать твёрдым как гвоздь. Ничто не сможет причинить мне боль. Я стану бесчувственным. И это помогло мне пережить следующие шесть или семь лет.

(*** В фильме пропущен целый кусок, и это изменило смысл рассказа. На самом деле, было так:

И вот мать больше не в Англии, и начинается война. Я услышал эту новость по радио – из окна нашей комнаты. Я помню, как вернулся к своей кровати у окна старой фермы, а на ней кучей взгрмоздились все мальчишки – чтобы слушать радио. И вдруг я понял, что не могу выносить никого рядом с собой, и я совершил немыслимое. Я сказал: «Если вы не слезете с моей кровати, я скажу господину Блюменбергу.» Другими словами, я нарушу универсальный детский кодекс: не жаловаться взрослым. Они не слезли, и я пожаловался взрослым, и меня за это избили. Я стал изгоем и начал драться. Я принялся подсчитывать победы и поражения. И тогда я по-настоящему принял решение стать твёрдым как гвоздь. Ничто не сможет причинить мне боль. Я стану бесчувственным. И это помогло мне пережить следующие шесть или семь лет.

***)

Я получил грант на обучение в средней школе, и мне говорили, частью из зависти: «Там, знаешь ли, снобы в этих школах, антисемиты, берегись. Они на тебе отыграются.» И я пришел в школу, на мне был надет галстук, кажется, или пиджак. То есть, я как бы входил в новый мир. Сияло солнце. И вот я пришел в школу, и ко мне подошел парень и говорит: «Ты кто?» И я тут же сбил его с ног.

Курт Фушель: Понятно, конечно, чего это стоило – всё время стараться быть паинькой и держать гнев в себе. Только однажды я оступился. Как-то раз Джон и я завтракали, и произошел какой-то дурацкий спор о том, кому первому достанется повидло.

Мариам Коэн: И Курт бросил нож – единственный случай хулиганства. И Джон получил маленькую рану в этом месте, у глаза, это было не очень приятно. (1:41) И пришел доктор Роуз, наш большой друг, живший на расстоянии нескольких домов от нас, и он был в ярости. «Вам нельзя было брать этого ребенка, и да-да-да-да-да-да-да.»

Read more... )

продолжение следует

nyat: (Default)
начало тут:
части 1-я, 2-я, 3-я: http://one-way.livejournal.com/537925.html
часть 4-я: http://one-way.livejournal.com/539859.html

Часть 5-я




http://vimeo.com/30690863

перевод:

Урсула Розенфельд: ...по настоящему. И это привило мне любовь к английской литературе. И вообще всё было чудесно. И ребята относились к нам так по-дружески!

Эва Хейман: Я знала, что еду в школу возле Борнмута в Дорсете. Директор этой школы была моим опекуном. И когда я туда приехала то... все эти девочки – очень вежливые, очень хорошие, очень добрые... я не понимала ни единого слова из того, что они говорили. Мне дали постель, и можно было задернуть занавеску для какого-никакого уединения. Помню, первым делом я поставила на тумбочку фотографию родителей – чтобы пожелать им спокойной ночи. И первые три месяца, пока не началась война, мы могли писать письма домой, и я могла делиться впечатлениями и писала очень часто. Так что мне не было совсем одиноко.

(1:19) Письма:
«Как ты прекрасно понимаешь, ты постоянно в наших мыслях. У нас перед глазами твое лицо в окне вагона.»

«Дорогой мой мышонок, надеюсь, это письмо найдет тебя в твоем новом доме, где тебе, конечно же, будет хорошо. Будь очень хорошей девочкой, послушной.»

«Дорогие родители, как вы? Сегодня был мой первый урок английского. Привет и целую.»

«Я была очень рада твоему миленькому письму, но уж слишком много орфографических ошибок!»

Read more... )


nyat: (Default)
начало тут:
части 1-я, 2-я, 3-я: http://one-way.livejournal.com/537925.html
часть 4-я: http://one-way.livejournal.com/539859.html

Часть 5-я




http://vimeo.com/30690863

перевод:

Урсула Розенфельд: ...по настоящему. И это привило мне любовь к английской литературе. И вообще всё было чудесно. И ребята относились к нам так по-дружески!

Эва Хейман: Я знала, что еду в школу возле Борнмута в Дорсете. Директор этой школы была моим опекуном. И когда я туда приехала то... все эти девочки – очень вежливые, очень хорошие, очень добрые... я не понимала ни единого слова из того, что они говорили. Мне дали постель, и можно было задернуть занавеску для какого-никакого уединения. Помню, первым делом я поставила на тумбочку фотографию родителей – чтобы пожелать им спокойной ночи. И первые три месяца, пока не началась война, мы могли писать письма домой, и я могла делиться впечатлениями и писала очень часто. Так что мне не было совсем одиноко.

(1:19) Письма:
«Как ты прекрасно понимаешь, ты постоянно в наших мыслях. У нас перед глазами твое лицо в окне вагона.»

«Дорогой мой мышонок, надеюсь, это письмо найдет тебя в твоем новом доме, где тебе, конечно же, будет хорошо. Будь очень хорошей девочкой, послушной.»

«Дорогие родители, как вы? Сегодня был мой первый урок английского. Привет и целую.»

«Я была очень рада твоему миленькому письму, но уж слишком много орфографических ошибок!»

Read more... )


nyat: (Default)
начало тут:
части 1-я, 2-я, 3-я: http://one-way.livejournal.com/537925.html
часть 4-я: http://one-way.livejournal.com/539859.html

Часть 5-я




http://vimeo.com/30690863

перевод:

Урсула Розенфельд: ...по настоящему. И это привило мне любовь к английской литературе. И вообще всё было чудесно. И ребята относились к нам так по-дружески!

Эва Хейман: Я знала, что еду в школу возле Борнмута в Дорсете. Директор этой школы была моим опекуном. И когда я туда приехала то... все эти девочки – очень вежливые, очень хорошие, очень добрые... я не понимала ни единого слова из того, что они говорили. Мне дали постель, и можно было задернуть занавеску для какого-никакого уединения. Помню, первым делом я поставила на тумбочку фотографию родителей – чтобы пожелать им спокойной ночи. И первые три месяца, пока не началась война, мы могли писать письма домой, и я могла делиться впечатлениями и писала очень часто. Так что мне не было совсем одиноко.

(1:19) Письма:
«Как ты прекрасно понимаешь, ты постоянно в наших мыслях. У нас перед глазами твое лицо в окне вагона.»

«Дорогой мой мышонок, надеюсь, это письмо найдет тебя в твоем новом доме, где тебе, конечно же, будет хорошо. Будь очень хорошей девочкой, послушной.»

«Дорогие родители, как вы? Сегодня был мой первый урок английского. Привет и целую.»

«Я была очень рада твоему миленькому письму, но уж слишком много орфографических ошибок!»

Read more... )


nyat: (Default)
начало тут:
части 1-я, 2-я, 3-я: http://one-way.livejournal.com/537925.html
часть 4-я: http://one-way.livejournal.com/539859.html

Часть 5-я





http://vimeo.com/30690863

перевод:

Урсула Розенфельд: ...по настоящему. И это привило мне любовь к английской литературе. И вообще всё было чудесно. И ребята относились к нам так по-дружески!

Эва Хейман: Я знала, что еду в школу возле Борнмута в Дорсете. Директор этой школы была моим опекуном. И когда я туда приехала то... все эти девочки – очень вежливые, очень хорошие, очень добрые... я не понимала ни единого слова из того, что они говорили. Мне дали постель, и можно было задернуть занавеску для какого-никакого уединения. Помню, первым делом я поставила на тумбочку фотографию родителей – чтобы пожелать им спокойной ночи. И первые три месяца, пока не началась война, мы могли писать письма домой, и я могла делиться впечатлениями и писала очень часто. Так что мне не было совсем одиноко.

(1:19) Письма:
«Как ты прекрасно понимаешь, ты постоянно в наших мыслях. У нас перед глазами твое лицо в окне вагона.»

«Дорогой мой мышонок, надеюсь, это письмо найдет тебя в твоем новом доме, где тебе, конечно же, будет хорошо. Будь очень хорошей девочкой, послушной.»

«Дорогие родители, как вы? Сегодня был мой первый урок английского. Привет и целую.»

«Я была очень рада твоему миленькому письму, но уж слишком много орфографических ошибок!»

Read more... )


nyat: (Default)
начало тут: http://one-way.livejournal.com/537925.html

Часть 4-я


http://vimeo.com/30690733


перевод:

Урсула Розенфельд: Как будто мы долгое время были под чугунным или железным покрывалом, и вдруг его убрали. Удивительное чувство свободы. Мы начали улыбаться, а ведь мы уже так давно не улыбались. Это было чудесно.

 

Александр Гордон:  Поезд ехал дальше и прибыл в Хук-ван-Холланд. На корабле мы добрались до Харвича – не самое приятное путешествие, пересекать Ла Манш зимой – у! – одно из худших мест на земле. Среди нас были маленькие дети, народ укачивало.  

 

Эва Хейман: Я очень живо помню, как проснулась и впервые увидела рассвет на море и подумала, как же это красиво. Мы были посреди Ла Манша, который казался далеко-далеко от дома в 1939-м году. Смесь восторга от увиденной красоты и страха, который не покинет меня в течение следующих шести лет. Страха от того, что творится дома.

 

(2:00) Английская кинохроника: Беженцы из мрака, первый пароход полный беженцев из нацистской Германии. Авангард армии беспомощных детей, с корнем вырыванных со своей земли ветром нового Исхода.

Read more... ) продолжение следует
nyat: (Default)
начало тут: http://one-way.livejournal.com/537925.html

Часть 4-я


http://vimeo.com/30690733


перевод:

Урсула Розенфельд: Как будто мы долгое время были под чугунным или железным покрывалом, и вдруг его убрали. Удивительное чувство свободы. Мы начали улыбаться, а ведь мы уже так давно не улыбались. Это было чудесно.

 

Александр Гордон:  Поезд ехал дальше и прибыл в Хук-ван-Холланд. На корабле мы добрались до Харвича – не самое приятное путешествие, пересекать Ла Манш зимой – у! – одно из худших мест на земле. Среди нас были маленькие дети, народ укачивало.  

 

Эва Хейман: Я очень живо помню, как проснулась и впервые увидела рассвет на море и подумала, как же это красиво. Мы были посреди Ла Манша, который казался далеко-далеко от дома в 1939-м году. Смесь восторга от увиденной красоты и страха, который не покинет меня в течение следующих шести лет. Страха от того, что творится дома.

 

(2:00) Английская кинохроника: Беженцы из мрака, первый пароход полный беженцев из нацистской Германии. Авангард армии беспомощных детей, с корнем вырыванных со своей земли ветром нового Исхода.

Read more... ) продолжение следует
nyat: (Default)
начало тут: http://one-way.livejournal.com/537925.html

Часть 4-я


http://vimeo.com/30690733


перевод:

Урсула Розенфельд: Как будто мы долгое время были под чугунным или железным покрывалом, и вдруг его убрали. Удивительное чувство свободы. Мы начали улыбаться, а ведь мы уже так давно не улыбались. Это было чудесно.

 

Александр Гордон:  Поезд ехал дальше и прибыл в Хук-ван-Холланд. На корабле мы добрались до Харвича – не самое приятное путешествие, пересекать Ла Манш зимой – у! – одно из худших мест на земле. Среди нас были маленькие дети, народ укачивало.  

 

Эва Хейман: Я очень живо помню, как проснулась и впервые увидела рассвет на море и подумала, как же это красиво. Мы были посреди Ла Манша, который казался далеко-далеко от дома в 1939-м году. Смесь восторга от увиденной красоты и страха, который не покинет меня в течение следующих шести лет. Страха от того, что творится дома.

 

(2:00) Английская кинохроника: Беженцы из мрака, первый пароход полный беженцев из нацистской Германии. Авангард армии беспомощных детей, с корнем вырыванных со своей земли ветром нового Исхода.

Read more... ) продолжение следует
nyat: (Default)
начало тут: http://one-way.livejournal.com/537925.html

Часть 4-я

http://vimeo.com/30690733


перевод:

Урсула Розенфельд: Как будто мы долгое время были под чугунным или железным покрывалом, и вдруг его убрали. Удивительное чувство свободы. Мы начали улыбаться, а ведь мы уже так давно не улыбались. Это было чудесно.

 

Александр Гордон:  Поезд ехал дальше и прибыл в Хук-ван-Холланд. На корабле мы добрались до Харвича – не самое приятное путешествие, пересекать Ла Манш зимой – у! – одно из худших мест на земле. Среди нас были маленькие дети, народ укачивало.  

 

Эва Хейман: Я очень живо помню, как проснулась и впервые увидела рассвет на море и подумала, как же это красиво. Мы были посреди Ла Манша, который казался далеко-далеко от дома в 1939-м году. Смесь восторга от увиденной красоты и страха, который не покинет меня в течение следующих шести лет. Страха от того, что творится дома.

 

(2:00) Английская кинохроника: Беженцы из мрака, первый пароход полный беженцев из нацистской Германии. Авангард армии беспомощных детей, с корнем вырыванных со своей земли ветром нового Исхода.

Read more... ) продолжение следует

November 2013

S M T W T F S
      1 2
34 56789
10111213141516
17181920212223
24252627282930

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Oct. 22nd, 2017 01:49 pm
Powered by Dreamwidth Studios