![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
nyatUpdated: June 24, 2011
12 декабря
Ненависть к полиции
Пока шла «операция» (таким было название для массового убийства варшавских евреев), население молчало. (*** Акция это называлось. Но в английском тексте «операция», а что в оригинале, я не знаю. Спишем на издержки перевода. ***) Они шли как бараны на бойню. Я знаю, что грузчики со складов CENTOS (общество помощи детям), не раз проявляшие мужество перед лицом опасности, во время «операции» шли как бараны на бойню. То же самое можно сказать о большинстве мужчин и женщин, которых тогда забрали на Умшлаг. Это останется вечной тайной – эта пассивнось евреев даже в отношении собственной полиции. Сейчас, немного успокоившись, люди оценивают то, что произошло, и им становится стыдно за то, что они вообще не сопротивлялись. Люди помнят, кто в ответе за это массовое убийство, и приходят к выводу, что именно еврейские полициейские и были главными виновниками; некоторые доходят до того, что всю вину целиком возлагают на полицию. И теперь люди мстят. Они не пропускают ни единой возможности напомнить еврейским полицейским о их преступлении. Полицейские же, с кем из них ни заговори сегодня, все прикидываются невинными младенцами. Он вообще не принимал участия в «операции». Он был приписан к тому или другому учреждению. Или, если он там был, то спасал людей с Умшлага. Хватали людей другие, не он. Cледует сделать вывод, что тех, кто хватал людей и тащил на Умшлаг, самих депортировали в разные трудовые лагеря или в Треблинку – поскольку никого из них не осталось; но мы-то знаем, что всё как раз наоборот. Как раз одни преступники и бандиты и остались в числе трехсот полицейских, охраняющих сегодня гетто, тогда как менее усердные, у кого не хватило денег на «защиту», отправились либо в Треблинку, либо в лагеря вроде люблинского.
Итак пришло время переоценки ценностей, время мести. Неизвестная рука покончила с Лейкиным, шефом полиции, ответственным за переселение. (* Лейкин был убит 20 октября, видимо, кем-то из еврейского сопротивления). Еврейских полицейских преследуют на каждом шагу. И не только евреи – поляки тоже демонстрируют свою ненависть к еврейской полиции. Бывших полицейских-евреев, работающих на трамвайных платформах, постоянно гоняют польские рабочие. В Рембертуве (***район в Варшаве***) их гоняют даже немецкие солдаты. Многие мастерские не хотят их нанимать. Одна мастерская проголосовала за то, чтобы уволить всех бывших полицейских. Я точно знаю, что бывшие полицейские в одной внешней рабочей бригаде (***в бригаде, работающей за пределами гетто***), носят фуражки до тех пор, пока не дойдут до часовых у Стены, так как фуражка в гетто признак важности. Но выйдя из гетто, они свои фуражки снимают, потому что боятся поляков, которые ненавидят еврейскую службу закона и порядка за то, что она творила во время переселения. Один человек узнал полицейского, забравшего его родителей, и напал на него. В мастерской Холлмана комитет помощи выдал паек заболевшему экс-полицейскому. Вы не представляете ярость, вызванную этим решением комитета помощи. И так везде – бывших полицейских преследуют на каждом шагу.
Народ продолжает обсуждать случаи жестокости полицейских во время переселения. Рассказывают такую историю: Одного еврея убили возле дома 50 по улице Лешно. Его тело лежало перед воротами. Пришли два гробовщика с тележкой забрать тело. В тот день полицейские суетились вовсю, словно отравленные крысы, потому что норма в тот день была пять «голов». Если они не выполнят норму, то им и их семьям грозит депортация. Не долго думая, полицейские забрали двух гробовщиков, бросив труп лежать посреди улицы. Другой случай по адресу улица Лешно 24: Шестнадцатилетний сын пекаря избил полицейского, пытавшегося увести его маму. Мальчик порвал полицейскому куртку. Его забрали во двор полицейского участка и дали двадцать пять ударов бичем, от которых он умер. А вот еще не менее жуткий случай: Полицейский входит, или, точнее, вламывается в квартиру. Все попрятались кто куда, оставив на виду лишь трехмесячного младенца в колыбели. Не думая ни минуты, полицейский подзывает со двора немца, руководившего операцией. Немец строит гримасу при виде такой жертвы. Избивает полицейского и расстреливает младенца. Несклько человек заверили меня, что это правда.
Множество ужасных историй о том, как вели себя еврейские полицейские на Умшлаге. Для них никто не был человеком, лишь «головы», которые можно было шантажировать. Спастись можно было только подкупив полицейского деньгами, бриллиантами, золотом и т.п. Цена за голову колебалась. Сначала от 1000 до 2000 злотых. Потом она поднималась, пока не достигла 10000 за голову. Конкретная сумма зависела от комплекса субъективных и объективных факторов, в долю иногда входили «Yunakes», а также латыши и украинцы, служившие на Умшлагплаце. (*** Yunakes - этнические немцы в форме на службе у комиссара еврейского квартала Варшавы. ***). Полицейские-евреи были беспощадны. Будь вы хоть самым достойным человеком, если у вас нет откупных или родственников, которые заплатили бы требуемую сумму, вас депортируют. Известны случаи, когда полицейские, плюс к деньгам требовали еще и оплату женским телом. Мой друг Кальман Цильбельберг знает номера тех полицейских и имена женщин, заплативших за свободу своим телом. У полицейских для этого была отдельная палата в больнице. Во время переселения полицейские были, как правило, не в себе. Они впадали в ярость, если кто-то сопротивлялся и не давал себя переселять. Полицейские сами были под постоянной угрозой отправки на Умшлаг вместе с женами и детьми. К тому же, они были деморализованы еще до начала депортации. Те, кого они хватали, чтобы отправить на Умшлаг, сопротивлялись, особенно женщины. Всё это превратилось в невыносимую для полицейских ситуацию, и они реагировали на нее, как звери.
translated from the book "Notes From The Warsaw Ghetto" The Journal of Emmanuel Ringelblum, ISBN 1-59687-331-0
12 декабря
Ненависть к полиции
Пока шла «операция» (таким было название для массового убийства варшавских евреев), население молчало. (*** Акция это называлось. Но в английском тексте «операция», а что в оригинале, я не знаю. Спишем на издержки перевода. ***) Они шли как бараны на бойню. Я знаю, что грузчики со складов CENTOS (общество помощи детям), не раз проявляшие мужество перед лицом опасности, во время «операции» шли как бараны на бойню. То же самое можно сказать о большинстве мужчин и женщин, которых тогда забрали на Умшлаг. Это останется вечной тайной – эта пассивнось евреев даже в отношении собственной полиции. Сейчас, немного успокоившись, люди оценивают то, что произошло, и им становится стыдно за то, что они вообще не сопротивлялись. Люди помнят, кто в ответе за это массовое убийство, и приходят к выводу, что именно еврейские полициейские и были главными виновниками; некоторые доходят до того, что всю вину целиком возлагают на полицию. И теперь люди мстят. Они не пропускают ни единой возможности напомнить еврейским полицейским о их преступлении. Полицейские же, с кем из них ни заговори сегодня, все прикидываются невинными младенцами. Он вообще не принимал участия в «операции». Он был приписан к тому или другому учреждению. Или, если он там был, то спасал людей с Умшлага. Хватали людей другие, не он. Cледует сделать вывод, что тех, кто хватал людей и тащил на Умшлаг, самих депортировали в разные трудовые лагеря или в Треблинку – поскольку никого из них не осталось; но мы-то знаем, что всё как раз наоборот. Как раз одни преступники и бандиты и остались в числе трехсот полицейских, охраняющих сегодня гетто, тогда как менее усердные, у кого не хватило денег на «защиту», отправились либо в Треблинку, либо в лагеря вроде люблинского.
Итак пришло время переоценки ценностей, время мести. Неизвестная рука покончила с Лейкиным, шефом полиции, ответственным за переселение. (* Лейкин был убит 20 октября, видимо, кем-то из еврейского сопротивления). Еврейских полицейских преследуют на каждом шагу. И не только евреи – поляки тоже демонстрируют свою ненависть к еврейской полиции. Бывших полицейских-евреев, работающих на трамвайных платформах, постоянно гоняют польские рабочие. В Рембертуве (***район в Варшаве***) их гоняют даже немецкие солдаты. Многие мастерские не хотят их нанимать. Одна мастерская проголосовала за то, чтобы уволить всех бывших полицейских. Я точно знаю, что бывшие полицейские в одной внешней рабочей бригаде (***в бригаде, работающей за пределами гетто***), носят фуражки до тех пор, пока не дойдут до часовых у Стены, так как фуражка в гетто признак важности. Но выйдя из гетто, они свои фуражки снимают, потому что боятся поляков, которые ненавидят еврейскую службу закона и порядка за то, что она творила во время переселения. Один человек узнал полицейского, забравшего его родителей, и напал на него. В мастерской Холлмана комитет помощи выдал паек заболевшему экс-полицейскому. Вы не представляете ярость, вызванную этим решением комитета помощи. И так везде – бывших полицейских преследуют на каждом шагу.
Народ продолжает обсуждать случаи жестокости полицейских во время переселения. Рассказывают такую историю: Одного еврея убили возле дома 50 по улице Лешно. Его тело лежало перед воротами. Пришли два гробовщика с тележкой забрать тело. В тот день полицейские суетились вовсю, словно отравленные крысы, потому что норма в тот день была пять «голов». Если они не выполнят норму, то им и их семьям грозит депортация. Не долго думая, полицейские забрали двух гробовщиков, бросив труп лежать посреди улицы. Другой случай по адресу улица Лешно 24: Шестнадцатилетний сын пекаря избил полицейского, пытавшегося увести его маму. Мальчик порвал полицейскому куртку. Его забрали во двор полицейского участка и дали двадцать пять ударов бичем, от которых он умер. А вот еще не менее жуткий случай: Полицейский входит, или, точнее, вламывается в квартиру. Все попрятались кто куда, оставив на виду лишь трехмесячного младенца в колыбели. Не думая ни минуты, полицейский подзывает со двора немца, руководившего операцией. Немец строит гримасу при виде такой жертвы. Избивает полицейского и расстреливает младенца. Несклько человек заверили меня, что это правда.
Множество ужасных историй о том, как вели себя еврейские полицейские на Умшлаге. Для них никто не был человеком, лишь «головы», которые можно было шантажировать. Спастись можно было только подкупив полицейского деньгами, бриллиантами, золотом и т.п. Цена за голову колебалась. Сначала от 1000 до 2000 злотых. Потом она поднималась, пока не достигла 10000 за голову. Конкретная сумма зависела от комплекса субъективных и объективных факторов, в долю иногда входили «Yunakes», а также латыши и украинцы, служившие на Умшлагплаце. (*** Yunakes - этнические немцы в форме на службе у комиссара еврейского квартала Варшавы. ***). Полицейские-евреи были беспощадны. Будь вы хоть самым достойным человеком, если у вас нет откупных или родственников, которые заплатили бы требуемую сумму, вас депортируют. Известны случаи, когда полицейские, плюс к деньгам требовали еще и оплату женским телом. Мой друг Кальман Цильбельберг знает номера тех полицейских и имена женщин, заплативших за свободу своим телом. У полицейских для этого была отдельная палата в больнице. Во время переселения полицейские были, как правило, не в себе. Они впадали в ярость, если кто-то сопротивлялся и не давал себя переселять. Полицейские сами были под постоянной угрозой отправки на Умшлаг вместе с женами и детьми. К тому же, они были деморализованы еще до начала депортации. Те, кого они хватали, чтобы отправить на Умшлаг, сопротивлялись, особенно женщины. Всё это превратилось в невыносимую для полицейских ситуацию, и они реагировали на нее, как звери.
translated from the book "Notes From The Warsaw Ghetto" The Journal of Emmanuel Ringelblum, ISBN 1-59687-331-0
