nyat: (Default)
Когда вы узнали о том, что лагерь ликвидируется?
Авраам: За несколько дней до эвакуации, которая началась 18-го января 1945-го. В тот день мы стояли, готовые выходить. И вдруг приказ: «Зондеркоманда, вернуться в казармы!». Зловещий знак. Мы сразу поняли, что этой ночью нас казнят. Мы сбежали из блока, как только услышали команду «Все на выход! Все из лагеря!» и воспользовались возможностью покинуть Биркенау. Сначала мы пешком дошли до Освенцима. Там на нас продолжал «охоту» эсэсовский начальник Хёсслер. Потом начался марш смерти. Мне было очень тяжело идти из-за ранения. У меня в Освенциме был двоюродный брат, он работал в прачечной. И у них была тележка. Он посадил меня в нее. Остальные, пустившиеся в путь вместе с нами, толкали тележку с мной на протяжении всего марша смерти. Немцы дали на это добро и тоже воспользовались нашей тележкой: они погрузили в нее всё снаряжение охраны.

К концу первого дня мы добрались до городка Пшчина. Мы провели ночь на футбольном стадионе. На следующий день мы продолжали путь. Я сказал моему брату Шломо: «Они убьют меня в пути, но у тебя есть возможность сбежать. Беги, пусть хоть один из нас останется в живых.»

Так и случилось. Шломо сбежал вместе Фахсенбрюннером, который был знаком с местностью, потому что раньше служил в польской армии. Они просто вышли из строя и свернули направо, не оглядывясь. Немцы ничего не заметили. Может быть, гражданских было трудно отличить от заключенных. Они сбежали, и никто в них не стрелял. Так моему брату удалось удрать.

Read more... )



тут и сказке конец, а кто слушал - молодец
nyat: (Default)
Когда вы узнали о том, что лагерь ликвидируется?
Авраам: За несколько дней до эвакуации, которая началась 18-го января 1945-го. В тот день мы стояли, готовые выходить. И вдруг приказ: «Зондеркоманда, вернуться в казармы!». Зловещий знак. Мы сразу поняли, что этой ночью нас казнят. Мы сбежали из блока, как только услышали команду «Все на выход! Все из лагеря!» и воспользовались возможностью покинуть Биркенау. Сначала мы пешком дошли до Освенцима. Там на нас продолжал «охоту» эсэсовский начальник Хёсслер. Потом начался марш смерти. Мне было очень тяжело идти из-за ранения. У меня в Освенциме был двоюродный брат, он работал в прачечной. И у них была тележка. Он посадил меня в нее. Остальные, пустившиеся в путь вместе с нами, толкали тележку с мной на протяжении всего марша смерти. Немцы дали на это добро и тоже воспользовались нашей тележкой: они погрузили в нее всё снаряжение охраны.

К концу первого дня мы добрались до городка Пшчина. Мы провели ночь на футбольном стадионе. На следующий день мы продолжали путь. Я сказал моему брату Шломо: «Они убьют меня в пути, но у тебя есть возможность сбежать. Беги, пусть хоть один из нас останется в живых.»

Так и случилось. Шломо сбежал вместе Фахсенбрюннером, который был знаком с местностью, потому что раньше служил в польской армии. Они просто вышли из строя и свернули направо, не оглядывясь. Немцы ничего не заметили. Может быть, гражданских было трудно отличить от заключенных. Они сбежали, и никто в них не стрелял. Так моему брату удалось удрать.

Read more... )



тут и сказке конец, а кто слушал - молодец
nyat: (Default)
Когда вы узнали о том, что лагерь ликвидируется?
Авраам: За несколько дней до эвакуации, которая началась 18-го января 1945-го. В тот день мы стояли, готовые выходить. И вдруг приказ: «Зондеркоманда, вернуться в казармы!». Зловещий знак. Мы сразу поняли, что этой ночью нас казнят. Мы сбежали из блока, как только услышали команду «Все на выход! Все из лагеря!» и воспользовались возможностью покинуть Биркенау. Сначала мы пешком дошли до Освенцима. Там на нас продолжал «охоту» эсэсовский начальник Хёсслер. Потом начался марш смерти. Мне было очень тяжело идти из-за ранения. У меня в Освенциме был двоюродный брат, он работал в прачечной. И у них была тележка. Он посадил меня в нее. Остальные, пустившиеся в путь вместе с нами, толкали тележку с мной на протяжении всего марша смерти. Немцы дали на это добро и тоже воспользовались нашей тележкой: они погрузили в нее всё снаряжение охраны.

К концу первого дня мы добрались до городка Пшчина. Мы провели ночь на футбольном стадионе. На следующий день мы продолжали путь. Я сказал моему брату Шломо: «Они убьют меня в пути, но у тебя есть возможность сбежать. Беги, пусть хоть один из нас останется в живых.»

Так и случилось. Шломо сбежал вместе Фахсенбрюннером, который был знаком с местностью, потому что раньше служил в польской армии. Они просто вышли из строя и свернули направо, не оглядывясь. Немцы ничего не заметили. Может быть, гражданских было трудно отличить от заключенных. Они сбежали, и никто в них не стрелял. Так моему брату удалось удрать.

Read more... )



тут и сказке конец, а кто слушал - молодец
nyat: (Default)
Когда вы узнали о том, что лагерь ликвидируется?
Авраам: За несколько дней до эвакуации, которая началась 18-го января 1945-го. В тот день мы стояли, готовые выходить. И вдруг приказ: «Зондеркоманда, вернуться в казармы!». Зловещий знак. Мы сразу поняли, что этой ночью нас казнят. Мы сбежали из блока, как только услышали команду «Все на выход! Все из лагеря!» и воспользовались возможностью покинуть Биркенау. Сначала мы пешком дошли до Освенцима. Там на нас продолжал «охоту» эсэсовский начальник Хёсслер. Потом начался марш смерти. Мне было очень тяжело идти из-за ранения. У меня в Освенциме был двоюродный брат, он работал в прачечной. И у них была тележка. Он посадил меня в нее. Остальные, пустившиеся в путь вместе с нами, толкали тележку с мной на протяжении всего марша смерти. Немцы дали на это добро и тоже воспользовались нашей тележкой: они погрузили в нее всё снаряжение охраны.

К концу первого дня мы добрались до городка Пшчина. Мы провели ночь на футбольном стадионе. На следующий день мы продолжали путь. Я сказал моему брату Шломо: «Они убьют меня в пути, но у тебя есть возможность сбежать. Беги, пусть хоть один из нас останется в живых.»

Так и случилось. Шломо сбежал вместе Фахсенбрюннером, который был знаком с местностью, потому что раньше служил в польской армии. Они просто вышли из строя и свернули направо, не оглядывясь. Немцы ничего не заметили. Может быть, гражданских было трудно отличить от заключенных. Они сбежали, и никто в них не стрелял. Так моему брату удалось удрать.

Read more... )



тут и сказке конец, а кто слушал - молодец
nyat: (Default)
Шломо Драгон в беседе с Гидеоном Грайфом в книге «Мы плакали без слез» упомянул о том, что в 1945-м году он передал советской комиссии по расследованию нацистских преступлений фотоаппарат. Это тот самый фотоаппарат, которым была снята вот эта знаменитая пастораль:


Именно в таком виде она висит в музее в Освенциме.

В Вики под ней написано «члены Зондеркоманды жгут трупы в кострах в ямах в 1944-м году. Аушвиц II-Биркенау, фотограф неизвестен. Это одна из знаменитых фотографий Зондеркоманды, снятых тайком заключенными Освенцима. Зондеркомандой назывались специальные отряды, составленные из еврейских заключенных и русских военнопленных, которых заставляли работать внутри и вокруг газовых камер и крематориев летом 1944-го года. Фотографии были сделаны тайком членами Зондеркоманды и переправлены из лагеря польскими подпольщиками. Дальнейшая информация: Stone, Dan. "The Sonderkommando Photographs," Jewish Social Studies. Volume 7, Number 3, Spring/Summer 2001 (New Series), pp. 132-148.»

Конечно, я нашла эту статью.
И все фотографии в их первоначальном необрезанном виде.
И имя фотографа.

И еще одно исследование, которое провела в 2002-м году Юдит Лермер Кроули, канадка, фотограф и преподаватель, посетившая музей в Освенциме, чтобы посмотреть на место гибели своих родственников.

Итак. О чем не рассказал Шломо Драгон )
nyat: (Default)
Шломо Драгон в беседе с Гидеоном Грайфом в книге «Мы плакали без слез» упомянул о том, что в 1945-м году он передал советской комиссии по расследованию нацистских преступлений фотоаппарат. Это тот самый фотоаппарат, которым была снята вот эта знаменитая пастораль:


Именно в таком виде она висит в музее в Освенциме.

В Вики под ней написано «члены Зондеркоманды жгут трупы в кострах в ямах в 1944-м году. Аушвиц II-Биркенау, фотограф неизвестен. Это одна из знаменитых фотографий Зондеркоманды, снятых тайком заключенными Освенцима. Зондеркомандой назывались специальные отряды, составленные из еврейских заключенных и русских военнопленных, которых заставляли работать внутри и вокруг газовых камер и крематориев летом 1944-го года. Фотографии были сделаны тайком членами Зондеркоманды и переправлены из лагеря польскими подпольщиками. Дальнейшая информация: Stone, Dan. "The Sonderkommando Photographs," Jewish Social Studies. Volume 7, Number 3, Spring/Summer 2001 (New Series), pp. 132-148.»

Конечно, я нашла эту статью.
И все фотографии в их первоначальном необрезанном виде.
И имя фотографа.

И еще одно исследование, которое провела в 2002-м году Юдит Лермер Кроули, канадка, фотограф и преподаватель, посетившая музей в Освенциме, чтобы посмотреть на место гибели своих родственников.

Итак. О чем не рассказал Шломо Драгон )
nyat: (Default)
Шломо Драгон в беседе с Гидеоном Грайфом в книге «Мы плакали без слез» упомянул о том, что в 1945-м году он передал советской комиссии по расследованию нацистских преступлений фотоаппарат. Это тот самый фотоаппарат, которым была снята вот эта знаменитая пастораль:


Именно в таком виде она висит в музее в Освенциме.

В Вики под ней написано «члены Зондеркоманды жгут трупы в кострах в ямах в 1944-м году. Аушвиц II-Биркенау, фотограф неизвестен. Это одна из знаменитых фотографий Зондеркоманды, снятых тайком заключенными Освенцима. Зондеркомандой назывались специальные отряды, составленные из еврейских заключенных и русских военнопленных, которых заставляли работать внутри и вокруг газовых камер и крематориев летом 1944-го года. Фотографии были сделаны тайком членами Зондеркоманды и переправлены из лагеря польскими подпольщиками. Дальнейшая информация: Stone, Dan. "The Sonderkommando Photographs," Jewish Social Studies. Volume 7, Number 3, Spring/Summer 2001 (New Series), pp. 132-148.»

Конечно, я нашла эту статью.
И все фотографии в их первоначальном необрезанном виде.
И имя фотографа.

И еще одно исследование, которое провела в 2002-м году Юдит Лермер Кроули, канадка, фотограф и преподаватель, посетившая музей в Освенциме, чтобы посмотреть на место гибели своих родственников.

Итак. О чем не рассказал Шломо Драгон )
nyat: (Default)
Шломо Драгон в беседе с Гидеоном Грайфом в книге «Мы плакали без слез» упомянул о том, что в 1945-м году он передал советской комиссии по расследованию нацистских преступлений фотоаппарат. Это тот самый фотоаппарат, которым была снята вот эта знаменитая пастораль:


Именно в таком виде она висит в музее в Освенциме.

В Вики под ней написано «члены Зондеркоманды жгут трупы в кострах в ямах в 1944-м году. Аушвиц II-Биркенау, фотограф неизвестен. Это одна из знаменитых фотографий Зондеркоманды, снятых тайком заключенными Освенцима. Зондеркомандой назывались специальные отряды, составленные из еврейских заключенных и русских военнопленных, которых заставляли работать внутри и вокруг газовых камер и крематориев летом 1944-го года. Фотографии были сделаны тайком членами Зондеркоманды и переправлены из лагеря польскими подпольщиками. Дальнейшая информация: Stone, Dan. "The Sonderkommando Photographs," Jewish Social Studies. Volume 7, Number 3, Spring/Summer 2001 (New Series), pp. 132-148.»

Конечно, я нашла эту статью.
И все фотографии в их первоначальном необрезанном виде.
И имя фотографа.

И еще одно исследование, которое провела в 2002-м году Юдит Лермер Кроули, канадка, фотограф и преподаватель, посетившая музей в Освенциме, чтобы посмотреть на место гибели своих родственников.

Итак. О чем не рассказал Шломо Драгон )
nyat: (Default)
Как вы присоединились к восстанию, Шломо?
Шломо: Сперва я ничего не знал о движении сопротивления в лагере. Но однажды ко мне обратился один подпольщик, французский еврей с боевым опытом гражданской войны в Испании. Он хотел, чтобы я вступил в подполье, потому что считал меня надежным, и еще потому, что я исполнял должность ответственного по бараку – т.е. у меня было больше свободного времени, и я мог присматривать за боеприпасами. Его товарищ подошел ко мне и попросил помочь. «Чем я могу помочь?» - спросил я. Он ответил: «Я дам тебе разные штуки, а ты присмотришь за ними.»

Когда произошел этот разговор?
Шломо: В конце 1943-го. Поначалу мы не использовали слово «боеприпасы», вместо этого мы говорили «штуки». Но как только я вступил в подполье, он передал мне несколько взрывчаток, которые выглядели как банки. Они должны были служить ручными гранатами. Он передавал их мне время от времени – бывало, что каждый день, а бывало, раз в неделю. Эту взрывчатку мы получали от евреек, работавших на заводе боеприпасов Union. Я прятал самодельные гранаты у себя в матрасе. Заключенные Зондеркоманды были одними из немногих, кто спал на матрасах. Позже, когда гранат стало слишком много, я прятал их в одной из колонн, на которых держалась крыша здания. В каждом из крематориев в жилых помещениях был один заключенный, который так же как и я отвечал за хранение гранат. У меня был помощник. Готовые гранаты мы делили между крематориями. В каждом крематории среди членов Зондеркоманды были подпольщики. Сперва мы прятали гранаты в Блоке 13. Через некоторое время мы переехали жить в здание крематория, и я перенес гранаты туда.

Как вы принесли гранаты в крематорий?
Шломо: В карманах. Когда мы выезжали из 13-го блока, нас не обыскивали.

Сколько гранат вы перенесли?
Шломо: Двадцать восем-тридцать. Конечно, не все сразу. Ответственные по бараку занимались переездом из 13-го блока в крематорий. Мы бегали туда-сюда несколько раз, и каждый раз я брал с собой по две гранаты.

А вы, Авраам, вы тоже переносили гранаты?
Авраам: Нет. Я в этом не участвовал.

Вы спрятали в крематории что-нибудь еще?
Шломо: Фотоаппарат.

Как вы делали гранаты в тех условиях?
Шломо: Как я уже сказал, мы получали взрывчатку от евреек, работавших на военном заводе. Возвращаясь с работы вечером после рабочего дня они засовывали немного пороха в складки одежды. Гранаты собирали в Крематории I [II], и моей обязанностью было доставить их в Крематорий IV [V]. Мой связной с подпольем, французский еврей, сказал мне: «Принеси сверток из Крематория I [II]. В нем несколько веников.» Чтобы попасть в Крематорий I [II], мне надо было пересечь открытую территорию. Без охраны этого делать не разрешалось. Поэтому меня вел под конвоем немец. И вместе мы дошли до Крематория I [II], где меня ждал тот свёрток. Он был намного тяжелее, чем был бы сверток с вениками. Я забросил его себе на плечи, и немец вернулся вместе со мной в Крематорий IV [V], где мы передали его, кому следовало.

Вы не боялись нести гранаты на себе? Это ведь очень рискованно.
Шломо: Я не боялся. Наоборот: я был ужасно горд.

Read more... )

___
translated from the book "We Wept Without Tears" by Gideon Greif, ISBN-13: 978-0-300-10651-0

***

P.S. Вот здесь история фотоаппарата, о котором упоминает Шломо Драгон:
http://www.sonderkommando-studien.de/artikel.php?c=fotografie/resistance

и фотографии снятые этим фотоаппаратом:

 

 

Read more... )
nyat: (Default)
Как вы присоединились к восстанию, Шломо?
Шломо: Сперва я ничего не знал о движении сопротивления в лагере. Но однажды ко мне обратился один подпольщик, французский еврей с боевым опытом гражданской войны в Испании. Он хотел, чтобы я вступил в подполье, потому что считал меня надежным, и еще потому, что я исполнял должность ответственного по бараку – т.е. у меня было больше свободного времени, и я мог присматривать за боеприпасами. Его товарищ подошел ко мне и попросил помочь. «Чем я могу помочь?» - спросил я. Он ответил: «Я дам тебе разные штуки, а ты присмотришь за ними.»

Когда произошел этот разговор?
Шломо: В конце 1943-го. Поначалу мы не использовали слово «боеприпасы», вместо этого мы говорили «штуки». Но как только я вступил в подполье, он передал мне несколько взрывчаток, которые выглядели как банки. Они должны были служить ручными гранатами. Он передавал их мне время от времени – бывало, что каждый день, а бывало, раз в неделю. Эту взрывчатку мы получали от евреек, работавших на заводе боеприпасов Union. Я прятал самодельные гранаты у себя в матрасе. Заключенные Зондеркоманды были одними из немногих, кто спал на матрасах. Позже, когда гранат стало слишком много, я прятал их в одной из колонн, на которых держалась крыша здания. В каждом из крематориев в жилых помещениях был один заключенный, который так же как и я отвечал за хранение гранат. У меня был помощник. Готовые гранаты мы делили между крематориями. В каждом крематории среди членов Зондеркоманды были подпольщики. Сперва мы прятали гранаты в Блоке 13. Через некоторое время мы переехали жить в здание крематория, и я перенес гранаты туда.

Как вы принесли гранаты в крематорий?
Шломо: В карманах. Когда мы выезжали из 13-го блока, нас не обыскивали.

Сколько гранат вы перенесли?
Шломо: Двадцать восем-тридцать. Конечно, не все сразу. Ответственные по бараку занимались переездом из 13-го блока в крематорий. Мы бегали туда-сюда несколько раз, и каждый раз я брал с собой по две гранаты.

А вы, Авраам, вы тоже переносили гранаты?
Авраам: Нет. Я в этом не участвовал.

Вы спрятали в крематории что-нибудь еще?
Шломо: Фотоаппарат.

Как вы делали гранаты в тех условиях?
Шломо: Как я уже сказал, мы получали взрывчатку от евреек, работавших на военном заводе. Возвращаясь с работы вечером после рабочего дня они засовывали немного пороха в складки одежды. Гранаты собирали в Крематории I [II], и моей обязанностью было доставить их в Крематорий IV [V]. Мой связной с подпольем, французский еврей, сказал мне: «Принеси сверток из Крематория I [II]. В нем несколько веников.» Чтобы попасть в Крематорий I [II], мне надо было пересечь открытую территорию. Без охраны этого делать не разрешалось. Поэтому меня вел под конвоем немец. И вместе мы дошли до Крематория I [II], где меня ждал тот свёрток. Он был намного тяжелее, чем был бы сверток с вениками. Я забросил его себе на плечи, и немец вернулся вместе со мной в Крематорий IV [V], где мы передали его, кому следовало.

Вы не боялись нести гранаты на себе? Это ведь очень рискованно.
Шломо: Я не боялся. Наоборот: я был ужасно горд.

Read more... )

___
translated from the book "We Wept Without Tears" by Gideon Greif, ISBN-13: 978-0-300-10651-0

***

P.S. Вот здесь история фотоаппарата, о котором упоминает Шломо Драгон:
http://www.sonderkommando-studien.de/artikel.php?c=fotografie/resistance

и фотографии снятые этим фотоаппаратом:

 

 

Read more... )
nyat: (Default)
Как вы присоединились к восстанию, Шломо?
Шломо: Сперва я ничего не знал о движении сопротивления в лагере. Но однажды ко мне обратился один подпольщик, французский еврей с боевым опытом гражданской войны в Испании. Он хотел, чтобы я вступил в подполье, потому что считал меня надежным, и еще потому, что я исполнял должность ответственного по бараку – т.е. у меня было больше свободного времени, и я мог присматривать за боеприпасами. Его товарищ подошел ко мне и попросил помочь. «Чем я могу помочь?» - спросил я. Он ответил: «Я дам тебе разные штуки, а ты присмотришь за ними.»

Когда произошел этот разговор?
Шломо: В конце 1943-го. Поначалу мы не использовали слово «боеприпасы», вместо этого мы говорили «штуки». Но как только я вступил в подполье, он передал мне несколько взрывчаток, которые выглядели как банки. Они должны были служить ручными гранатами. Он передавал их мне время от времени – бывало, что каждый день, а бывало, раз в неделю. Эту взрывчатку мы получали от евреек, работавших на заводе боеприпасов Union. Я прятал самодельные гранаты у себя в матрасе. Заключенные Зондеркоманды были одними из немногих, кто спал на матрасах. Позже, когда гранат стало слишком много, я прятал их в одной из колонн, на которых держалась крыша здания. В каждом из крематориев в жилых помещениях был один заключенный, который так же как и я отвечал за хранение гранат. У меня был помощник. Готовые гранаты мы делили между крематориями. В каждом крематории среди членов Зондеркоманды были подпольщики. Сперва мы прятали гранаты в Блоке 13. Через некоторое время мы переехали жить в здание крематория, и я перенес гранаты туда.

Как вы принесли гранаты в крематорий?
Шломо: В карманах. Когда мы выезжали из 13-го блока, нас не обыскивали.

Сколько гранат вы перенесли?
Шломо: Двадцать восем-тридцать. Конечно, не все сразу. Ответственные по бараку занимались переездом из 13-го блока в крематорий. Мы бегали туда-сюда несколько раз, и каждый раз я брал с собой по две гранаты.

А вы, Авраам, вы тоже переносили гранаты?
Авраам: Нет. Я в этом не участвовал.

Вы спрятали в крематории что-нибудь еще?
Шломо: Фотоаппарат.

Как вы делали гранаты в тех условиях?
Шломо: Как я уже сказал, мы получали взрывчатку от евреек, работавших на военном заводе. Возвращаясь с работы вечером после рабочего дня они засовывали немного пороха в складки одежды. Гранаты собирали в Крематории I [II], и моей обязанностью было доставить их в Крематорий IV [V]. Мой связной с подпольем, французский еврей, сказал мне: «Принеси сверток из Крематория I [II]. В нем несколько веников.» Чтобы попасть в Крематорий I [II], мне надо было пересечь открытую территорию. Без охраны этого делать не разрешалось. Поэтому меня вел под конвоем немец. И вместе мы дошли до Крематория I [II], где меня ждал тот свёрток. Он был намного тяжелее, чем был бы сверток с вениками. Я забросил его себе на плечи, и немец вернулся вместе со мной в Крематорий IV [V], где мы передали его, кому следовало.

Вы не боялись нести гранаты на себе? Это ведь очень рискованно.
Шломо: Я не боялся. Наоборот: я был ужасно горд.

Read more... )

___
translated from the book "We Wept Without Tears" by Gideon Greif, ISBN-13: 978-0-300-10651-0

***

P.S. Вот здесь история фотоаппарата, о котором упоминает Шломо Драгон:
http://www.sonderkommando-studien.de/artikel.php?c=fotografie/resistance

и фотографии снятые этим фотоаппаратом:

 

 

Read more... )
nyat: (Default)
Как вы присоединились к восстанию, Шломо?
Шломо: Сперва я ничего не знал о движении сопротивления в лагере. Но однажды ко мне обратился один подпольщик, французский еврей с боевым опытом гражданской войны в Испании. Он хотел, чтобы я вступил в подполье, потому что считал меня надежным, и еще потому, что я исполнял должность ответственного по бараку – т.е. у меня было больше свободного времени, и я мог присматривать за боеприпасами. Его товарищ подошел ко мне и попросил помочь. «Чем я могу помочь?» - спросил я. Он ответил: «Я дам тебе разные штуки, а ты присмотришь за ними.»

Когда произошел этот разговор?
Шломо: В конце 1943-го. Поначалу мы не использовали слово «боеприпасы», вместо этого мы говорили «штуки». Но как только я вступил в подполье, он передал мне несколько взрывчаток, которые выглядели как банки. Они должны были служить ручными гранатами. Он передавал их мне время от времени – бывало, что каждый день, а бывало, раз в неделю. Эту взрывчатку мы получали от евреек, работавших на заводе боеприпасов Union. Я прятал самодельные гранаты у себя в матрасе. Заключенные Зондеркоманды были одними из немногих, кто спал на матрасах. Позже, когда гранат стало слишком много, я прятал их в одной из колонн, на которых держалась крыша здания. В каждом из крематориев в жилых помещениях был один заключенный, который так же как и я отвечал за хранение гранат. У меня был помощник. Готовые гранаты мы делили между крематориями. В каждом крематории среди членов Зондеркоманды были подпольщики. Сперва мы прятали гранаты в Блоке 13. Через некоторое время мы переехали жить в здание крематория, и я перенес гранаты туда.

Как вы принесли гранаты в крематорий?
Шломо: В карманах. Когда мы выезжали из 13-го блока, нас не обыскивали.

Сколько гранат вы перенесли?
Шломо: Двадцать восем-тридцать. Конечно, не все сразу. Ответственные по бараку занимались переездом из 13-го блока в крематорий. Мы бегали туда-сюда несколько раз, и каждый раз я брал с собой по две гранаты.

А вы, Авраам, вы тоже переносили гранаты?
Авраам: Нет. Я в этом не участвовал.

Вы спрятали в крематории что-нибудь еще?
Шломо: Фотоаппарат.

Как вы делали гранаты в тех условиях?
Шломо: Как я уже сказал, мы получали взрывчатку от евреек, работавших на военном заводе. Возвращаясь с работы вечером после рабочего дня они засовывали немного пороха в складки одежды. Гранаты собирали в Крематории I [II], и моей обязанностью было доставить их в Крематорий IV [V]. Мой связной с подпольем, французский еврей, сказал мне: «Принеси сверток из Крематория I [II]. В нем несколько веников.» Чтобы попасть в Крематорий I [II], мне надо было пересечь открытую территорию. Без охраны этого делать не разрешалось. Поэтому меня вел под конвоем немец. И вместе мы дошли до Крематория I [II], где меня ждал тот свёрток. Он был намного тяжелее, чем был бы сверток с вениками. Я забросил его себе на плечи, и немец вернулся вместе со мной в Крематорий IV [V], где мы передали его, кому следовало.

Вы не боялись нести гранаты на себе? Это ведь очень рискованно.
Шломо: Я не боялся. Наоборот: я был ужасно горд.

Read more... )

___
translated from the book "We Wept Without Tears" by Gideon Greif, ISBN-13: 978-0-300-10651-0

***

P.S. Вот здесь история фотоаппарата, о котором упоминает Шломо Драгон:
http://www.sonderkommando-studien.de/artikel.php?c=fotografie/resistance

и фотографии снятые этим фотоаппаратом:

 

 

Read more... )
nyat: (Default)
Вы работали там в то время, когда немцы убивали евреев из Венгрии. Вы помните, как разворачивались события?
Шломо: Венгерских евреев начали травить газом и сжигать в Крематории IV [V] в середине мая 1944-го. Людей, прибывших из Венгрии в первых поездах, сожгли в Крематории III [IV], потому что в Крематории IV [V] в то время была в неисправности техника. Тела венгерских евреев сжигали и в печах и в огромных ямах. С этой целью вырыли ямы рядом с Крематорием IV [V]. В таких ямах можно было сжечь тысячи трупов в день. Прибывающие партии венгерских евреев были настолько большими, что пришлось возобновить работу Бункера 2. У ям возле Крематория IV [V] нами командовал Молл. Пепел из ям вынимали тем же способом, каким это делали в бункерах. Его прессовали вместе с остатками костей, и в контейнерах отвозили к реке. В начале пепел из крематориев зарывали в предназначенные для этого ямы. Позже, когда Красная Армия подошла близко, начальник лагеря, Гёсс, дал приказ вынуть пепел из тех ям и выбросить его в реку. Я не знаю, сколько человек сожгли в бункере, я в то время работал не там.

Все крематории работали в две смены, дневную и ночную, с шести утра до шести вечера, и с шести вечера до шести утра. Работа продолжалась весь май и июнь 1944-го. По моим подсчетам в течение этих месяцев было убито около 300 000 венгерских евреев.

примечание )

Шломо: Евреев вели пешком прямо с платформы в Крематорий IV [V]. Среди них были женщины, дети и мужчины всех возрастов. Некоторые падали по дороге без сил, и нам приходилось нести их под охраной СС. В этих случаях у нас была возможность поговорить с теми, кого мы несли. Большинство их не знали, что идут навстречу своей смерти. Они не верили нам, если мы говорили им правду. Эта «работа» продолжалась месяца три.

Авраам: Я помню, что в Биркенау было еще два специальных лагеря: «цыганский лагерь» и «семейный лагерь» чешских евреев, прибывших из Терезина. Весной 1944-го немцы убили всех цыган из цыганского лагеря. Затем они убили и чешских евреев. Некоторые цыгане прибыли в лагерь в немецкой военной форме – прямо с фронта. Там они считались фольксдойче – немцы, живущие за границей, призванные в армию. У них даже были немецкие пасспорта. Но в лагере их всех отправили, прямо в их немецкой военной форме, в газовые камеры.

примечание )

Что вы помните о «семейном лагере» чешских евреев?
Авраам: Среди чешских евреев попадались настоящие герои. Готовые принять участие в восстании и умереть. Мы надеялись, что они смогут организовать какое-то сопротивление немцам. Мы им четко и ясно сказали, что их ждет смерть, так чтобы они понимали, что это за место. Мы их заранее предупредили. Но они были до такой степени наивны, что они пошли спрашивать у немцев подтверждения полученных от нас сведений. «Нам сказали, что нас здесь убьют. Есть ли у этих слухов какие-нибудь основания?». Немцы, конечно, всё отрицали.

Шломо: Чехи совершенно точно были способны организовать сопротивление, так как они всё время были вместе, со своими семьями, все в одном лагере. Мы были уверены, что они создавали подполье, и ждали, что они начнут восстание против немцев. Среди них были по-настоящему сильные люди, на которых можно было положиться. Один из нас сказал им, что их всех убьют. Вместо того, чтобы смотреть в лицо фактам, они побежали к немцам: «Зондеркоманда сказала нам, что мы все умрем. Так ли это?». Мы рисковали жизнью, чтобы сообщить им правду.

Авраам: Я думаю, они нам не поверили. И поэтому побежали к немцам, чтобы донести на нас.

Что случилось в день, когда их убили?
Авраам: Я до сих пор помню ту ночь. Их привезли на грузовиках из их лагеря – Лагеря С – прямо к газовым камерам.
Шломо: Прибыло так много евреев, что даже нас послали участвовать в работе.

примечание )

лирическое отступление: Терезиенштадт )

(*** следующий отрывок я уже приводила в посте о Залмане Градовском, тут он идет по порядку.***)
Read more... )


___
translated from the book "We Wept Without Tears" by Gideon Greif, ISBN-13: 978-0-300-10651-0

***
В мелодраматических записках Залмана Градовского (http://magazines.russ.ru/zvezda/2008/8/gr11.html) есть глава «Чешский транспорт» - во всех деталях о том, как проходило убийство терезинских евреев из «семейного лагеря».

***
Еще одно лирическое отступление. Курт Геррон был первым исполнителем роли полицейского Джеки Брауна в Трехгрошовой опере - первым человеком спевшим песенку "Mack the Knife":

Read more... )
nyat: (Default)
Вы работали там в то время, когда немцы убивали евреев из Венгрии. Вы помните, как разворачивались события?
Шломо: Венгерских евреев начали травить газом и сжигать в Крематории IV [V] в середине мая 1944-го. Людей, прибывших из Венгрии в первых поездах, сожгли в Крематории III [IV], потому что в Крематории IV [V] в то время была в неисправности техника. Тела венгерских евреев сжигали и в печах и в огромных ямах. С этой целью вырыли ямы рядом с Крематорием IV [V]. В таких ямах можно было сжечь тысячи трупов в день. Прибывающие партии венгерских евреев были настолько большими, что пришлось возобновить работу Бункера 2. У ям возле Крематория IV [V] нами командовал Молл. Пепел из ям вынимали тем же способом, каким это делали в бункерах. Его прессовали вместе с остатками костей, и в контейнерах отвозили к реке. В начале пепел из крематориев зарывали в предназначенные для этого ямы. Позже, когда Красная Армия подошла близко, начальник лагеря, Гёсс, дал приказ вынуть пепел из тех ям и выбросить его в реку. Я не знаю, сколько человек сожгли в бункере, я в то время работал не там.

Все крематории работали в две смены, дневную и ночную, с шести утра до шести вечера, и с шести вечера до шести утра. Работа продолжалась весь май и июнь 1944-го. По моим подсчетам в течение этих месяцев было убито около 300 000 венгерских евреев.

примечание )

Шломо: Евреев вели пешком прямо с платформы в Крематорий IV [V]. Среди них были женщины, дети и мужчины всех возрастов. Некоторые падали по дороге без сил, и нам приходилось нести их под охраной СС. В этих случаях у нас была возможность поговорить с теми, кого мы несли. Большинство их не знали, что идут навстречу своей смерти. Они не верили нам, если мы говорили им правду. Эта «работа» продолжалась месяца три.

Авраам: Я помню, что в Биркенау было еще два специальных лагеря: «цыганский лагерь» и «семейный лагерь» чешских евреев, прибывших из Терезина. Весной 1944-го немцы убили всех цыган из цыганского лагеря. Затем они убили и чешских евреев. Некоторые цыгане прибыли в лагерь в немецкой военной форме – прямо с фронта. Там они считались фольксдойче – немцы, живущие за границей, призванные в армию. У них даже были немецкие пасспорта. Но в лагере их всех отправили, прямо в их немецкой военной форме, в газовые камеры.

примечание )

Что вы помните о «семейном лагере» чешских евреев?
Авраам: Среди чешских евреев попадались настоящие герои. Готовые принять участие в восстании и умереть. Мы надеялись, что они смогут организовать какое-то сопротивление немцам. Мы им четко и ясно сказали, что их ждет смерть, так чтобы они понимали, что это за место. Мы их заранее предупредили. Но они были до такой степени наивны, что они пошли спрашивать у немцев подтверждения полученных от нас сведений. «Нам сказали, что нас здесь убьют. Есть ли у этих слухов какие-нибудь основания?». Немцы, конечно, всё отрицали.

Шломо: Чехи совершенно точно были способны организовать сопротивление, так как они всё время были вместе, со своими семьями, все в одном лагере. Мы были уверены, что они создавали подполье, и ждали, что они начнут восстание против немцев. Среди них были по-настоящему сильные люди, на которых можно было положиться. Один из нас сказал им, что их всех убьют. Вместо того, чтобы смотреть в лицо фактам, они побежали к немцам: «Зондеркоманда сказала нам, что мы все умрем. Так ли это?». Мы рисковали жизнью, чтобы сообщить им правду.

Авраам: Я думаю, они нам не поверили. И поэтому побежали к немцам, чтобы донести на нас.

Что случилось в день, когда их убили?
Авраам: Я до сих пор помню ту ночь. Их привезли на грузовиках из их лагеря – Лагеря С – прямо к газовым камерам.
Шломо: Прибыло так много евреев, что даже нас послали участвовать в работе.

примечание )

лирическое отступление: Терезиенштадт )

(*** следующий отрывок я уже приводила в посте о Залмане Градовском, тут он идет по порядку.***)
Read more... )


___
translated from the book "We Wept Without Tears" by Gideon Greif, ISBN-13: 978-0-300-10651-0

***
В мелодраматических записках Залмана Градовского (http://magazines.russ.ru/zvezda/2008/8/gr11.html) есть глава «Чешский транспорт» - во всех деталях о том, как проходило убийство терезинских евреев из «семейного лагеря».

***
Еще одно лирическое отступление. Курт Геррон был первым исполнителем роли полицейского Джеки Брауна в Трехгрошовой опере - первым человеком спевшим песенку "Mack the Knife":

Read more... )
nyat: (Default)
Вы работали там в то время, когда немцы убивали евреев из Венгрии. Вы помните, как разворачивались события?
Шломо: Венгерских евреев начали травить газом и сжигать в Крематории IV [V] в середине мая 1944-го. Людей, прибывших из Венгрии в первых поездах, сожгли в Крематории III [IV], потому что в Крематории IV [V] в то время была в неисправности техника. Тела венгерских евреев сжигали и в печах и в огромных ямах. С этой целью вырыли ямы рядом с Крематорием IV [V]. В таких ямах можно было сжечь тысячи трупов в день. Прибывающие партии венгерских евреев были настолько большими, что пришлось возобновить работу Бункера 2. У ям возле Крематория IV [V] нами командовал Молл. Пепел из ям вынимали тем же способом, каким это делали в бункерах. Его прессовали вместе с остатками костей, и в контейнерах отвозили к реке. В начале пепел из крематориев зарывали в предназначенные для этого ямы. Позже, когда Красная Армия подошла близко, начальник лагеря, Гёсс, дал приказ вынуть пепел из тех ям и выбросить его в реку. Я не знаю, сколько человек сожгли в бункере, я в то время работал не там.

Все крематории работали в две смены, дневную и ночную, с шести утра до шести вечера, и с шести вечера до шести утра. Работа продолжалась весь май и июнь 1944-го. По моим подсчетам в течение этих месяцев было убито около 300 000 венгерских евреев.

примечание )

Шломо: Евреев вели пешком прямо с платформы в Крематорий IV [V]. Среди них были женщины, дети и мужчины всех возрастов. Некоторые падали по дороге без сил, и нам приходилось нести их под охраной СС. В этих случаях у нас была возможность поговорить с теми, кого мы несли. Большинство их не знали, что идут навстречу своей смерти. Они не верили нам, если мы говорили им правду. Эта «работа» продолжалась месяца три.

Авраам: Я помню, что в Биркенау было еще два специальных лагеря: «цыганский лагерь» и «семейный лагерь» чешских евреев, прибывших из Терезина. Весной 1944-го немцы убили всех цыган из цыганского лагеря. Затем они убили и чешских евреев. Некоторые цыгане прибыли в лагерь в немецкой военной форме – прямо с фронта. Там они считались фольксдойче – немцы, живущие за границей, призванные в армию. У них даже были немецкие пасспорта. Но в лагере их всех отправили, прямо в их немецкой военной форме, в газовые камеры.

примечание )

Что вы помните о «семейном лагере» чешских евреев?
Авраам: Среди чешских евреев попадались настоящие герои. Готовые принять участие в восстании и умереть. Мы надеялись, что они смогут организовать какое-то сопротивление немцам. Мы им четко и ясно сказали, что их ждет смерть, так чтобы они понимали, что это за место. Мы их заранее предупредили. Но они были до такой степени наивны, что они пошли спрашивать у немцев подтверждения полученных от нас сведений. «Нам сказали, что нас здесь убьют. Есть ли у этих слухов какие-нибудь основания?». Немцы, конечно, всё отрицали.

Шломо: Чехи совершенно точно были способны организовать сопротивление, так как они всё время были вместе, со своими семьями, все в одном лагере. Мы были уверены, что они создавали подполье, и ждали, что они начнут восстание против немцев. Среди них были по-настоящему сильные люди, на которых можно было положиться. Один из нас сказал им, что их всех убьют. Вместо того, чтобы смотреть в лицо фактам, они побежали к немцам: «Зондеркоманда сказала нам, что мы все умрем. Так ли это?». Мы рисковали жизнью, чтобы сообщить им правду.

Авраам: Я думаю, они нам не поверили. И поэтому побежали к немцам, чтобы донести на нас.

Что случилось в день, когда их убили?
Авраам: Я до сих пор помню ту ночь. Их привезли на грузовиках из их лагеря – Лагеря С – прямо к газовым камерам.
Шломо: Прибыло так много евреев, что даже нас послали участвовать в работе.

примечание )

лирическое отступление: Терезиенштадт )

(*** следующий отрывок я уже приводила в посте о Залмане Градовском, тут он идет по порядку.***)
Read more... )


___
translated from the book "We Wept Without Tears" by Gideon Greif, ISBN-13: 978-0-300-10651-0

***
В мелодраматических записках Залмана Градовского (http://magazines.russ.ru/zvezda/2008/8/gr11.html) есть глава «Чешский транспорт» - во всех деталях о том, как проходило убийство терезинских евреев из «семейного лагеря».

***
Еще одно лирическое отступление. Курт Геррон был первым исполнителем роли полицейского Джеки Брауна в Трехгрошовой опере - первым человеком спевшим песенку "Mack the Knife":

Read more... )
nyat: (Default)
Вы работали там в то время, когда немцы убивали евреев из Венгрии. Вы помните, как разворачивались события?
Шломо: Венгерских евреев начали травить газом и сжигать в Крематории IV [V] в середине мая 1944-го. Людей, прибывших из Венгрии в первых поездах, сожгли в Крематории III [IV], потому что в Крематории IV [V] в то время была в неисправности техника. Тела венгерских евреев сжигали и в печах и в огромных ямах. С этой целью вырыли ямы рядом с Крематорием IV [V]. В таких ямах можно было сжечь тысячи трупов в день. Прибывающие партии венгерских евреев были настолько большими, что пришлось возобновить работу Бункера 2. У ям возле Крематория IV [V] нами командовал Молл. Пепел из ям вынимали тем же способом, каким это делали в бункерах. Его прессовали вместе с остатками костей, и в контейнерах отвозили к реке. В начале пепел из крематориев зарывали в предназначенные для этого ямы. Позже, когда Красная Армия подошла близко, начальник лагеря, Гёсс, дал приказ вынуть пепел из тех ям и выбросить его в реку. Я не знаю, сколько человек сожгли в бункере, я в то время работал не там.

Все крематории работали в две смены, дневную и ночную, с шести утра до шести вечера, и с шести вечера до шести утра. Работа продолжалась весь май и июнь 1944-го. По моим подсчетам в течение этих месяцев было убито около 300 000 венгерских евреев.

примечание )

Шломо: Евреев вели пешком прямо с платформы в Крематорий IV [V]. Среди них были женщины, дети и мужчины всех возрастов. Некоторые падали по дороге без сил, и нам приходилось нести их под охраной СС. В этих случаях у нас была возможность поговорить с теми, кого мы несли. Большинство их не знали, что идут навстречу своей смерти. Они не верили нам, если мы говорили им правду. Эта «работа» продолжалась месяца три.

Авраам: Я помню, что в Биркенау было еще два специальных лагеря: «цыганский лагерь» и «семейный лагерь» чешских евреев, прибывших из Терезина. Весной 1944-го немцы убили всех цыган из цыганского лагеря. Затем они убили и чешских евреев. Некоторые цыгане прибыли в лагерь в немецкой военной форме – прямо с фронта. Там они считались фольксдойче – немцы, живущие за границей, призванные в армию. У них даже были немецкие пасспорта. Но в лагере их всех отправили, прямо в их немецкой военной форме, в газовые камеры.

примечание )

Что вы помните о «семейном лагере» чешских евреев?
Авраам: Среди чешских евреев попадались настоящие герои. Готовые принять участие в восстании и умереть. Мы надеялись, что они смогут организовать какое-то сопротивление немцам. Мы им четко и ясно сказали, что их ждет смерть, так чтобы они понимали, что это за место. Мы их заранее предупредили. Но они были до такой степени наивны, что они пошли спрашивать у немцев подтверждения полученных от нас сведений. «Нам сказали, что нас здесь убьют. Есть ли у этих слухов какие-нибудь основания?». Немцы, конечно, всё отрицали.

Шломо: Чехи совершенно точно были способны организовать сопротивление, так как они всё время были вместе, со своими семьями, все в одном лагере. Мы были уверены, что они создавали подполье, и ждали, что они начнут восстание против немцев. Среди них были по-настоящему сильные люди, на которых можно было положиться. Один из нас сказал им, что их всех убьют. Вместо того, чтобы смотреть в лицо фактам, они побежали к немцам: «Зондеркоманда сказала нам, что мы все умрем. Так ли это?». Мы рисковали жизнью, чтобы сообщить им правду.

Авраам: Я думаю, они нам не поверили. И поэтому побежали к немцам, чтобы донести на нас.

Что случилось в день, когда их убили?
Авраам: Я до сих пор помню ту ночь. Их привезли на грузовиках из их лагеря – Лагеря С – прямо к газовым камерам.
Шломо: Прибыло так много евреев, что даже нас послали участвовать в работе.

примечание )

лирическое отступление: Терезиенштадт )

(*** следующий отрывок я уже приводила в посте о Залмане Градовском, тут он идет по порядку.***)
Read more... )


___
translated from the book "We Wept Without Tears" by Gideon Greif, ISBN-13: 978-0-300-10651-0

***
В мелодраматических записках Залмана Градовского (http://magazines.russ.ru/zvezda/2008/8/gr11.html) есть глава «Чешский транспорт» - во всех деталях о том, как проходило убийство терезинских евреев из «семейного лагеря».

***
Еще одно лирическое отступление. Курт Геррон был первым исполнителем роли полицейского Джеки Брауна в Трехгрошовой опере - первым человеком спевшим песенку "Mack the Knife":

Read more... )
nyat: (Default)
Шломо: Я расскажу вам о странном поезде, прибывшем в конце 1943-го или в начале 1944-го. Это было время, когда приходило много поездов, так что ответственные по бараку тоже работали в крематориях. Однажды приехал очень странный поезд. Мы ничего подобного раньше не видели. Эти люди не были похожи на евреев из гетто. Они были модно одеты и явно не привыкли к лишениям. Они были хорошо экипированы. На некоторых женщинах были меха и золотые украшения. Всякие кожаные сумочки. Очень изящные. Они как будто были из другого мира.
Read more... )

___
translated from the book "We Wept Without Tears" by Gideon Greif, ISBN-13: 978-0-300-10651-0

***
Тадеуш Боровский прошел Освенцим, и в одной из его книг «Прощание с Марией» есть глава «Смерть Шиллингера». Но автор был коммунист и переврал обстоятельства – классовое сознание творит поистине чудеса с истиной: http://www.belousenko.com/books/foreign/borowski_maria.htm (Смерть Шиллингера)
nyat: (Default)
Шломо: Я расскажу вам о странном поезде, прибывшем в конце 1943-го или в начале 1944-го. Это было время, когда приходило много поездов, так что ответственные по бараку тоже работали в крематориях. Однажды приехал очень странный поезд. Мы ничего подобного раньше не видели. Эти люди не были похожи на евреев из гетто. Они были модно одеты и явно не привыкли к лишениям. Они были хорошо экипированы. На некоторых женщинах были меха и золотые украшения. Всякие кожаные сумочки. Очень изящные. Они как будто были из другого мира.
Read more... )

___
translated from the book "We Wept Without Tears" by Gideon Greif, ISBN-13: 978-0-300-10651-0

***
Тадеуш Боровский прошел Освенцим, и в одной из его книг «Прощание с Марией» есть глава «Смерть Шиллингера». Но автор был коммунист и переврал обстоятельства – классовое сознание творит поистине чудеса с истиной: http://www.belousenko.com/books/foreign/borowski_maria.htm (Смерть Шиллингера)
nyat: (Default)
Шломо: Я расскажу вам о странном поезде, прибывшем в конце 1943-го или в начале 1944-го. Это было время, когда приходило много поездов, так что ответственные по бараку тоже работали в крематориях. Однажды приехал очень странный поезд. Мы ничего подобного раньше не видели. Эти люди не были похожи на евреев из гетто. Они были модно одеты и явно не привыкли к лишениям. Они были хорошо экипированы. На некоторых женщинах были меха и золотые украшения. Всякие кожаные сумочки. Очень изящные. Они как будто были из другого мира.
Read more... )

___
translated from the book "We Wept Without Tears" by Gideon Greif, ISBN-13: 978-0-300-10651-0

***
Тадеуш Боровский прошел Освенцим, и в одной из его книг «Прощание с Марией» есть глава «Смерть Шиллингера». Но автор был коммунист и переврал обстоятельства – классовое сознание творит поистине чудеса с истиной: http://www.belousenko.com/books/foreign/borowski_maria.htm (Смерть Шиллингера)
nyat: (Default)
Шломо: Я расскажу вам о странном поезде, прибывшем в конце 1943-го или в начале 1944-го. Это было время, когда приходило много поездов, так что ответственные по бараку тоже работали в крематориях. Однажды приехал очень странный поезд. Мы ничего подобного раньше не видели. Эти люди не были похожи на евреев из гетто. Они были модно одеты и явно не привыкли к лишениям. Они были хорошо экипированы. На некоторых женщинах были меха и золотые украшения. Всякие кожаные сумочки. Очень изящные. Они как будто были из другого мира.
Read more... )

___
translated from the book "We Wept Without Tears" by Gideon Greif, ISBN-13: 978-0-300-10651-0

***
Тадеуш Боровский прошел Освенцим, и в одной из его книг «Прощание с Марией» есть глава «Смерть Шиллингера». Но автор был коммунист и переврал обстоятельства – классовое сознание творит поистине чудеса с истиной: http://www.belousenko.com/books/foreign/borowski_maria.htm (Смерть Шиллингера)
nyat: (Default)
Были ли среди немцев или эсэсовцев такие, с кем у вас сложились личные отношения?
Авраам: Нет, не было никаких личных отношений. Не могло быть. Немцы такого не позволяли. Кроме всего прочего, они нас еще и боялись. В Зондеркоманде был один еврей из Франции по имени Даниэль. У него было с собой огромное количество денег, и он попытался сбежать с помощью эсэсовца. Когда его поймали, он выдал этого эсэсовца, и их обоих казнили.
(*** про капо Даниэля подробнее рассказывал Элиэзер Эйзеншмидт: http://one-way.livejournal.com/396510.html#daniel ***)

Вы сказали, что не было личных отношений. Если так, то как они обращались к вам, когда им было что-то от вас нужно?
Авраам: У нас были номера; имен не было. Восемьдесять-три-тысячи-шестьдесят – это был мой номер и одновременно мое имя. Я и спустя годы его помню.

Обращались ли к вам по фамилии?
Авраам: Нет, меня никогда не называли Драгон. Только друзья звали друг друга по имени.

Вы получали от немцев информацию, хоть между вами и не было отношений?
Авраам: Наш капо, Каминский, разговаривал с ними больше, чем все остальные вместе взятые. Каминский передавал то, что лучше бы не говорить. И что они с делали с ним под конец? Они его убили. Казнили. Никому нельзя было доверять. Мы не боялись смерти, но мы боялись преследований.

примечание )

Объясните подробнее
Авраам: Я не боялся того, что меня убьют, но я боялся издевательств и пыток. У одного из заключенных Зондеркоманды нашли золото. Его допрашивали, хотели узнать имя того, кто дал ему золото, где он взял золото. Но он ничего не сказал и никого не выдал. Вы не можете себе представить пытки, которые он вынес. Молл приволок его к печи. Он обжег ему голову, и перед тем, как умереть, он должен был сразбега удариться в забор. Он ударился о забор и умер от смертельного удара током. Таким способом Молл хотел преподать всем нам урок. Это случилось в 1944-м.
Они жгли людей, избивали и заставляли их бежать в электрический забор. Смерть как таковая не имела для нас значения, но все боялись быть замученными до смерти.

Шломо: Каминский врезался мне в память. Он был главным капо – оберкапо. Я своими глазами видел, как Молл велел ему пойти с ним за барак. Затем я услышал выстрел. Молл вернулся и вызвал двух добровольцев. Монек Фридман стоял рядом со мной, и я вызвался вместе с ним. Нам было велено пройти за барак и забрать труп Каминского.

Шломо: Молл руководил работой в крематории. Его подручными были командиры частей СС – «Мойше Бурак» и «Шмекель Дондак». «Курцшласс» и «Гатс» тоже были в нашей смене.

примечание )

Шломо: Ответственным за Крематории III [IV] и IV [V] и за Бункер 2 был обершарфюрер Молл. Молл был человеком среднего роста, пышуший здоровьем. Блондин, он расчесывал волосы на пробор. Его левый глаз был стеклянным. Ему было примерно тридцать семь лет. В городке Освенцим жила его жена, их десятилетний сын и семилетняя дочь.

Авраам: Когда мы работали у ям, Молл был над нами начальником. Он не работал вместе с группами (***с группами, на которые поделили 200 человек зондеркоманды?***). С ним рядом был обершарфюрер Хёсслер, который тоже был приставлен к Зондеркоманде.

Опишите, как Молл издевался над людьми
Авраам: Молла все боялись. Страшный был человек. Он не страшился нас и испытывал на нас свои больные фантазии. Он завтракать не сядет, пока не изобъет кого-нибудь из Зондеркоманды или какого другого заключенного. Он мог взять человеческое существо, всунуть ему в рот картошку на шампуре, и стрелять по картошке. Ему было плевать, что он может ранить или убить человека.

Шломо: Молл обладал большой властью, всегда носил куртку, в кармане пистолет. Бывало ждем мы партию людей во дворе Крематория IV [V]. Чтобы развлечься Молл возмет кого-нибудь из шеренги, засунет ему в рот горящую сигарету и будет тушить сигарету, стреляя из пистолета – сперва правой рукой, затем левой. Стреляя левой, он иногда промахивался и убивал человека. И тут же брал следующего из шеренги и продолжал игру. Живые мишени он выбирал абсолютно случайным образом. Помню, он вот так же убил еще одного человека. Мы прозвали его «Боксер», потому что он был невысокий и крепкий.

Авраам: Молл всё время кого-нибудь избивал. Ему было просто необходимо бить окружающих.

Шломо: Никто не смел ему сопротивляться, мы знали, что попытайся мы, он всех убьет. При одном его имени все дрожали. У Молла была еще одна обязанность: отвести всех больных и стариков, приехавших на грузовиках, за здание Крематория IV [V]. Там в одной из ям уже был разведен огонь. Он отдавал приказ бросать этих людей в огонь живьем. Он был просто садист.

Как Молл обращался к вам?
Авраам: «Восемьдесят-три-тысячи-шестьдесят, явиться!»
Шломо: «Восемьдесят-три-тысячи-пятьдесят-девять.» Иногда он называл меня «Langer» [Длинный] потому что я был довольно высокий.

Авраам: Иногда он звал нас «два брата», потому что мы вместе работали. Мы не расставались ни на шаг. Это принесло нам удачу.

Вы помните других эсэсовцев?
Шломо: Я помню одного по фамилии Штейнмец, того, кто бросал Циклон Б из банок в газовую камеру. У него была маленькая лесенка, и он забирался по ней, чтобы достать до отверстия. Иногда это делали другие эсэсовцы; их имен я не помню, но я очень хорошо помню Штейнмеца, потому что он вначале руководил нашей группой Зондеркоманды. Его имени я не знал. Он тоже был среднего роста, чуть ниже меня, блондин, примерно двадцати-шести лет. Ему приводили девушек в обмен на разные услуги.

примечание )

___
translated from the book "We Wept Without Tears" by Gideon Greif, ISBN-13: 978-0-300-10651-0

November 2013

S M T W T F S
      1 2
34 56789
10111213141516
17181920212223
24252627282930

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Page Summary

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Oct. 22nd, 2017 01:49 pm
Powered by Dreamwidth Studios